NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЦЫГАНОЧКА С ВЫХОДОМ
       
Ольга Старостина, Фото Натальи Нечаевой       Яичко, оно же — ячейка
       Я живу в цыганской слободе. На задах театра «Ромэн» и отеля «Советский». Когда-то здесь был пригород с прославленными ресторанами «Яр» и «Стрельна» и роскошным Петровским парком. Две центральные аллеи носили проказливые названия «Аллея любви» и «Аллея вздохов». Сейчас на этом месте раскинулся вещевой рынок «Динамо» с одноименными стадионом и метро. «Яр» (отель «Советский») примыкал к парку; вереницы «ванек» ожидали седоков на обочине Петербургского шоссе, вернее тракта.
       Цыгане селились, вообще говоря, по всей Москве. Но гуще всего населен был вольным племенем Петровский парк. Окрестные рестораны давали хороший заработок. И работали здесь лучшие, знаменитые на Москве хоры: Соколова, Лебедева, Полякова с лучшими солистами — Варей Паниной, Шишковым, цыганкой Пишей, Федором Соколовым. «Соколовская гитара до сих пор в ушах звенит…» — это он.
       Ну что вам сказать? А цыганская дочь за любимым в ночь? Сказки. Мало где так блюли честь семьи и целомудрие, как в цыганских кланах. Хоры же формировались из родичей. Во время работы не пили (цыгане вообще пьют мало, предпочитают чай на травах); девушки глазками стрелять-то стреляли, но мамашина шаль, как перепелочье крыло, всегда трепетала поблизости. Молодуха, приглашенная в кабинет, шла непременно с матерью, сестрой, братом. Гости рукам воли не давали. Регент хора ястребом парил над вихрем юбок. Чуть что — нарушитель изгонялся из хора, а значит, и из семьи.
       Был раз случай. Офицер отпустил хор, а девчонку усадил за стол. Отец зверем метался по артистической, не выдержал, ворвался в кабинет и приказал дочери уйти. Офицер застрелил старика. Был суд. Офицера приговорили к отправке на фронт. Шла, между прочим, Первая мировая война, и вообще непонятно, что эта сволочь делала в тылу, да еще и в кабаке.
       Революция мало что изменила в жизни цыган. Что бы там ни писали в советских книжках, ромалэ работать не особенно рвались, землю копать считали занятием презренным, и цыганские колхозы (в одном из которых вырос Николай Сличенко) держались главным образом на жизнелюбии. Кочевали. Гадали. Барышничали. Пели и плясали.
       В 1923 году в Петровском парке все еще работал хор Егора Полякова: цыганская элита, городские профессионалы. С грамотой и у них обстояло не шибко, но на чтение декретов хватало. И кудлатые мальчишки с гитарами услыхали, видать, в диких переборах нового времени родные аккорды. И объявили себя первой цыганской комсомольской ячейкой. Взрослые цыгане называли ее «яичком».
       Из этого «яичка», снесенного знаменитым цыганским хором, через семь лет вылупился первый и единственный в мире цыганский театр «Ромэн».
       Луначарский цыганскую комсу принял дома, запросто, по-комиссарски: «Цыгане? Очаровательно. Стало быть, и до вас дошло слово Ленина?»
       Про Ленина слыхали. О каком слове речь — не поняли. Но шумно согласились. Идею театра Луначарский в целом одобрил.
       
       Надя-Ляля
       Много я совершила непростительных ошибок. Одна из них — не написала о Ляле Черной при ее жизни.
       Тоненькая, грациозная в свои шестьдесят лет, шла она по Столешникову в расстегнутой короткой белой шубке, танцующей походкой, твердо и звонко гарцуя на высоченных каблуках, на точеных, сильных ножках великой плясуньи.
       Ляля шла к моей бабушке, куда бежала после школы и я, и значит, предстоял волшебный, праздный и праздничный вечер, с гостями, с дымом под розовым абажуром, с картами и песнями.
       Бабушка дружила с Лялей всю жизнь и рассказывала о ней множество небылиц. Например, что Ляля была таборной цыганкой, что ее умыкнул из табора князь Голицын, женился на ней и стала она княгиней Надеждой Сергеевной Голицыной. Но что интересно, привирала бабушка (любившая приврать) лишь отчасти.
       Пела в Москве, в хоре Лебедева, красотка-полукровка Маша, дочка русской крестьянки и цыгана-барышника. И вот она-то стала сначала тайной, а потом законной женой князя Сергея Голицына. Вскоре, однако, вольнолюбивая Маша сбежала от князя и вернулась в хор. И в некоей богемной компании познакомилась с веселым барином Сережей Киселевым, другом московских цыган: «К нам приехал, к нам приехал Сергей Лексеич дорогой!» Да и поженились. И родилась у них смугляночка Надя, глазки-черносливы. Увидел ее раз кто-то из гостей и сделал козу: ай да лялечка, ай чернушка! И стала Надя — Лялей. Лялей Черной. Так что не было в Ляле княжеской, голицынской крови. Но древняя кочевая кровь деда, горячая музыка костров и кибиток пела в тете Ляле, кипела, как бешеная юбка вокруг ее неистовых ног.
       Ляля пришла в «Ромэн» из хора Полякова, где плясала вместе с матерью с тринадцати лет. Театром тогда руководил Михаил Михайлович Яншин, молодой Лариосик. Он, собственно, и сделал из сборища природных, дикорастущих артистов театр.
       Любовь вспыхнула с одной спички. Супружество их было счастливым, но не очень долгим. На гастролях, где артисты «Ромэна» оказались в одной гостинице с мхатовцами, Лялю увидел великий Хмелев — красавец, герой, Алексей Турбин, Каренин, Тузенбах. Пришел в их с Яншиным номер, взял Лялю с ее чудной улыбкой на руки и унес к себе. Об этом мне, впрочем, рассказывала бабушка, так что сами понимаете… Но с того дня стала Ляля Черная Надеждой Хмелевой. Цыганки мужьям, как известно, не изменяют…
       Я видела Лялю Черную в «Грушеньке» по Лескову, где сияла она своей юностью, пела и плясала так, что по сцене, казалось, метались язычки пламени. Было тогда Надежде Сергеевне Хмелевой, моей любимой тете Ляле, за шестьдесят.
       
       Песнь песней
       Первый набор в студию «Индо-Ромэнского театра» (как назывался он поначалу, с намеком на этнические корни цыган — на берегах Ганга, по официальным данным, проживает 300 миллионов цыган!) — первый набор в 1930 году напоминал большую бессарабскую ярмарку.
       Нечесаные, грязные, в латаном-перелатаном тряпье, только что без коней, подростки, развалясь, сидели, а многие и лежали на полу, с интересом глядя на приемную комиссию. Все как один — неграмотные. «Год рождения?» — «Мать сказывала, аккурат в год, когда дядька Егор сменял гнедого на вороного». Ленина знали. Сталина именовали «главным начальником Советской власти». Маркса считали цыганом — за бороду. Когда выходил петь один — заводилось все стойбище.
       Так начинался «Ромэн».
       «Ромэн» дал России больших артистов. Настоящих звезд.
       Конечно, Николай Сличенко — словно рожденный, сработанный природой из музыкальной гармонии. 50 лет Сличенко на сцене, половину из них руководит театром. Его голос и гитару знают во всем мире. Но только для себя он, самоучка, не знающий нот, играет на рояле. Я подслушала. Боже ты мой, какого класса, какой виртуозной техники и артистизма это «домашнее музицирование»!
       А сколь многих забыли! И не потому, что мал их масштаб, а потому, что цыгане беспечны. Их не заботит слава. Они живут и умирают в песне, как птицы. Это присуще даже тем нецыганам, кто связал свою жизнь с «Ромэном».
       Кто, кроме больших ценителей романса, помнит Марину Ивановну Черкасову? Я помню. Она тоже была для меня тетей Мариной и звала мою бабушку Леночкой, поскольку были они гимназические подруги. Тетя Марина пришла в «Ромэн», потому что не могла работать в других, русских театрах: в детстве она потеряла глаз, и волшебный голос не мог его заменить. Нигде, кроме «Ромэна». Зато там она расцвела и прославилась. Хотя свою изумительную голову-камею привычно поворачивала профилем.
       А старейшая актриса цыганского театра Мария Васильевна Скворцова? Таборная цыганка, солистка соколовского хора, знаменитость «Яра», пленила она не одно сердце, в том числе и некоего графа. Стала графиней.
       В 18-м году граф, неглупый человек, снарядился в Париж. Маша отказалась, осталась в хоре. В гражданскую прибилась к Первой конной, пела красным кавалеристам, стоя на тачанке. В «Ромэн» пришла во всем великолепии зрелой красоты, манер, шелков и перьев, хотя и неграмотная. Роли учила на слух. Потом, уже премьершей, окончила пять классов вечерней школы. На гастролях в Горьком, глубокой старухой, проезжая в автобусе по Канавинскому мосту, вдруг горько расплакалась. «Что такое, Марья Васильевна?» — «Ай, девки, в одна тыща восемьсот девяносто восьмом году я ведь здесь, на Макарьевской ярмарке, двух миллионеров разорила!» Десять лет было Маньке, спустя полвека ставшей первейшей из цыганских актрис…
       
       Соло для хора
       Меня поражает страсть старых цыганок. Да их и не назовешь старыми. Ужасно злили на репетиции юбилейного концерта пташки из кордебалета, лениво шевелящие ногами, формально обозначая танец, как бы экономя себя для какого-то главного, «серьезного» выхода. И до чего же прекрасны были рядом с ними зрелые, чуть отяжелевшие в плечах и бедрах женщины, чей возраст — осень, и весь опыт жертвенности и женственности, «все яблоки и золотые шары» бабьего лета изливались в песне, обжигающей, как кнут, как первая брачная ночь. Так по-деревенски и в то же время царственно грузноватые выходят в простых туфлях и вдруг разбивают своими низкими каблуками сердца — великие исполнительницы фламенко.
       И были там, в толпе на этой сцене, две старушки. Одна из них, маленькая, черная, как грач, в брючках и шапочке, вылетала в цыганочке, как говорится, «с выходом», отплясывая столь лихо, что ленивым пташкам впору бы со стыда сгореть. Другая, седенькая, не вставала, но вся ходила ходуном: руки, плечи, отчаянно веселые глазки — так и переливалась, точно серебряная капелька ртути.
       Потом я видела, как ее под руки провожали со сцены: крошечную бабушку на больных ногах. Это сестры Кононовы, из «петровских» цыган, сказали мне. Черненькая — «Шурочка», Александра Николаевна, заслуженная артистка, вдова Исидора Штока. Старшая — Ольга Николаевна. Званий у нее нет, кроме ее девяноста лет. Гримируется она в молодежной гримерке: «Еще чего, со старухами валандаться!» Фамилия Ольги Николаевны, урожденной Кононовой, — Старостина.
       Андрей Старостин, один из четырех прославленных братьев, красивый, талантливый, веселый, умный, в своей знаменитой кепке-букле встретил Ольгу у своего друга Миши Яншина. Вскоре они поженились. «Спартак» — чемпион. Победоносные баски продули Старостиным. В 1941 году, после матча в Германии, всех братьев арестовали как немецких шпионов. Андрея этапировали в Норильск.
       К тому времени у Ольги родилась дочка (теперь — профессор университета). Зарплата у нее и сейчас всего ничего, а тогда и вовсе — крохи. Но так сильно, по-цыгански любила она мужа, что умудрялась экономить на всем, ходила в каких-то обносках, голодала — и копила, каждый год копила на билет до Норильска. Дочку оставляла с золовкой и долгими сутками пробиралась на север, под обстрелами, в нетопленых поездах — повидаться с мужем.
       И вот однажды, в 44-м, Ольга в Москву не вернулась. То ли слишком несговорчивой оказалась с лагерным начальством, то ли еще что… Дали ей восемь лет, почему-то по уголовной статье. Срок отбывала в Казахстане, где работала водовозом и танцевала. Вышла через шесть — одновременно с Андреем Петровичем. И вновь зажили — почти как до войны и лагеря: так же весело, открытым домом, полным друзей.
       Одна боль была у Ольги Николаевны. Ее не реабилитировали. До сих пор судимость и статья висят на ней. Забыли и об ее участии во фронтовых агитбригадах — хотя кто танцевал лучше Оли Старостиной? Нет у нее ничего: ни званий, ни наград, ни льгот, ни справок. Нет теперь уже и любимого мужа. Есть только театр, куда она, девяностолетняя, приезжает на метро. В стоптанных ботинках на теплый шерстяной носок, потому что холодно и болят ноги.
       Цыгане беспечны. Как птицы. У них крепкие зубы, проворные руки, гибкие спины, у них сильное горло и плечи тоже сильные. Но зубы им нужны для улыбки, а все остальное — для плясок и песен.
       Любите индо-ромэнское племя, как люблю его я. Не обижайте его стариков и артистов. Это только кажется, что их много. Особенно в массовых сценах.
       
       P.S.
       Поздравляем театр «Ромэн» с 70-летием!
       
       Алла БОССАРТ, обозреватель «Новой газеты»
       
27.12.2001
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 94-95
27 декабря 2001 г.

 Обстоятельства
Новогоднее обращение Хрюна Моржова и Степана Капусты к российскому народу
Подарок гражданам России от «Новой газеты»: $200 000 000
Миф и человек. Два года Путина
 Подробности
Участники процесса жизни — не ждите результата
Оперативное прикрытие с генеральского плеча
Ай да ха! Про русский бал в Америке
К Миледи и Милорду добавилась Поняша
Яша прибавил в весе
Что точно будет в 2002 году
 Реакция
Это естественно — не получать наград
 Специальный репортаж
Бронированная грязь. На боевых машинах с замазанными номерами орудуют провокаторы и мородеры
 Отдельный разговор
Президент. Десять лет без СССР
 Болевая точка
Спасти подполковника Боряева, Тамилу Бисултанову и всех нас
 Общество
На рынке надежд — особая прибыль. Чиновники используют светлое имя Деда Мороза для обмана детей
 Люди
Рассказать день. Как церковь шла к дяде Славе
Монолог госпожи Пупкиной
 Точка зрения
Русский язык — по «Новой газете»
 Четвертая власть
Светлана сорокина: Мы сегодня все подранки!
 Инострания
Аргентина: Последний вертолет для президента
 Регионы
Лед едва не тронулся от сумасшедшего трюка пловца
 Спорт
Пильгуй выходит из ворот. Наследник Яшина хочет воспитывать наследников
 Телеревизор
Просто Ольга
Вкл. и Выкл. Рейтинг телепрессы за 2001 год
Рекомендательные письма
 Вольная тема
Фандорин — наш человек года
Бегущая строка
Цыганочка с выходом
Оправдательное обвинение
 Сюжеты
Встретимся в @000 бит
КЛОНдайк
«Разборки» и ссоры с 14 до 16 (лет)
Отсутствие денег в 15 лет портит жизнь не меньше, чем в 30
Сложно выжить без вожака, даже если не в стае
Это не люди — это у.е.
На чердаке под Новый год однажды. Эдуард Успенский
На чердаке под Новый год однажды. Лев Дуров
 Свидание
По волнам его памяти. Давид Тухманов
 Кинобудка
Ни в какие ворота! «Покровским воротам» — двадцать лет
Длинный, как жизнь, коридор
 Культурный слой
Три новых года Дмитрия Шостаковича
 К сведению...
Светлым курсом идете, товарищи!

АРХИВ ЗА 2001 ГОД
94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2001 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100