Президент в нашей стране
вынужден быть смотрящим
за ворующими

       Эти — там, наверху, — начали публично демонстрировать в прямом эфире свою интимную жизнь и естественные отправления намного раньше несчастных кроликов жанн, марго и дэнов. По крайней мере с 1997 года, со времен первой великой отечественной информационной войны. Тогда каждый день телеканалы Б. Березовского и В. Гусинского подробно и убедительно, с документами и диаграммами рассказывали нам, как В. Потанин украл из государственной казны сотни миллионов долларов. У Потанина не было своего телеканала, но у него было много газет, в которых он так же убедительно рассказывал об аналогичных подвигах своих коллег.
       Никто и не думал опровергать эти шокирующие сведения. Наоборот, Березовский заявлял Financial Times: «Мы наняли Чубайса. Мы вложили огромные деньги и обеспечили победу Ельцина. Теперь мы должны занимать правительственные посты и пользоваться плодами нашей победы». А М. Ходорковский откровенничал в «Независимой газете»: «Самый выгодный бизнес в России — это политика. Мы тут в своем кругу бросили жребий, кому идти в правительство. Первым был Потанин, но он слишком увлекался интересами своего «Онэксима». Теперь настала очередь других людей».
       Почему все они были, да и остались, так вызывающе откровенны в своем бесстыдстве?
       Было в этом что-то от бахвальства нуворишей. Красные пиджаки, золотые цепи — на нижних ступеньках этой социальной лестницы. «Контролируем 50% экономики, назначаем министров» — на верхней. Было и желание запугать, убедить общество в своем могуществе и безнаказанности.
       Но было и другое. Римские матроны не стеснялись ходить обнаженными в присутствии своих рабов. Они просто не считали их за людей.
       Бесстыдное слияние Власти и Денег давно переросло рамки проблемы моральной или юридической. Такого масштаба перемещение бюджетных потоков в пользу частных компаний – это прежде всего макроэкономическая проблема. Формула «деньги — власть — деньги» создает наркотическую зависимость большого бизнеса от перераспределения бюджетных потоков. Экономическая жизнь страны сводится не к развитию производства, а к борьбе за контроль над финансовыми потоками.
       Сюжет не такой уж и новый для российской истории. Еще Де Кюстин в своих «Записках» рассказывал, как Николай I жаловался ему: «Понимаете, маркиз, в этой стране все воруют, кроме меня, и я ничего не могу с этим поделать».
       Одиночество и беспомощность президента Путина еще более трагичны, чем императора Николая. В отличие от последнего он оказался на российском троне не по праву рождения, а был назначен туда «смотрящим» именно теми «всеми», кто ворует.
       Поэтому в ответ на робкие и просительные вопросы «где деньги-то?» он видит лишь блудливые ухмылки кувшинных рыл своих соратников.
       Время от времени соратники устраивают новый тур публичного обнажения, демонстрируя нам все подробности интимной финансовой жизни друг друга.
       Вот и сейчас прильнувшие к кремлевскому стеклу остатки исчезающей интеллигенции завороженно наблюдают за гигантским гоном «семейных» и «лубянских», щеголяя цитатой из И. Бродского: «Но ворюга мне милей, чем кровопийца».
       Помилуйте, господа, чем же нонешние чисторукие, хладноголовые и теплосердечные такие уж особенные кровопийцы? Это не они, а как раз «семейные» развязали две кровавые политтехнологические чеченские бойни для повышения рейтинга своих назначенцев в президенты — и оба раза повторяли, что при этом возрождается российская армия.
       Тираны? Душители свободы? Но ведь это не чекисты, а зондеркоманда суперлиберальных мародеров из СПС осуществила зачистку НТВ.
       Это солидные господа, все при «Мерседесах», картье, карденах и прочих атрибутах рыночной экономики и жаждущие приумножить эти атрибуты.
       Люди как люди. И милосердие иногда стучится в их сердца. Никто же из них, кроме отвязанного Хинштейна, не гоняется с ледорубом по всему свету за опальным Березовским. И если железный нарком, Каганович нашего времени, разоружится перед партией власти и добровольно перекоммутирует нажитые непосильным трудом финансовые потоки на банк какого-нибудь жулика, косящего под православного мистика, то и к нему отнесутся по-божески — сохранят свободу, состояние, племянников, наложниц.
       Таможенный вопрос их немного испортил. Но в целом они достойные продолжатели дела рыночных реформ в России.
       А вы полагаете, что Санька Облигация и Миша Два Процента — это последний оплот либеральных ценностей в России? И, защищая эти святыни демократии, мы должны выйти на площадь?
       
       Андрей ПИОНТКОВСКИЙ
       10.12.2001