NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

СРЕДНЕРУССКАЯ ЛЮБОВЬ КАК ЛЕНТА МЁБИУСА
А. П. Чехов. «Дама с собачкой». Постановка Камы Гинкаса. Сценография Сергея Бархина. Московский театр юного зрителя
       
Фото Елены Лапиной
 
       
«Дама с собачкой» Чехова — камея на крымском сердолике. Завершенная, точная в каждом ударе резца прозаика, она навеки замкнута в золотую, овальную, потемневшую оправу своего 1899 года.
       Вот Анна Сергеевна c лорнеткой, впоследствии потерянной на ялтинском молу. Вот коломянковый пиджак и канотье многодетного домовладельца Д.Д. Гурова. За двумя силуэтами — темные лавры Ореанды и пароход из Феодосии.
       На этом острове Крым все романсы — жестокие, все цветы — запоздалые, все скрипки — кабаретные, все порывы — антикварные.
       ...— Нехорошо, — сказала она. — Вы же первый меня не уважаете теперь.
       ... — Но поймите, Анна, поймите... — проговорил он вполголоса, торопясь. — Умоляю вас, поймите...
       И все же притча о том, как «затерявшаяся в провинциальной толпе маленькая женщина, ничем не замечательная, с вульгарной лорнеткой в руках» стала для кого-то «горем, радостью, единственным счастьем», а курортный роман обернулся любовью грозной, как полки со знаменами, — еще внятна нам.
       Но, кажется, новый спектакль Камы Гинкаса о том, как эти самые полки со знаменами пропадут без вести на Среднерусской равнине.
       О том, что мы, и умея любить друг друга, не умеем любить жизнь.
       И оттого жизнь не любит нас. Идет мокрый снег, и все пути тонут в слякоти
       
       
Эта «Дама с собачкой» взламывает золотую оправу элегической завершенности текста и ностальгической отстраненности читателя. Спектакль идет на балконе театра — в том же темном пространстве, мезонине МТЮЗа, где Гинкасом был поставлен «Черный монах». Кабаретная скрипочка здесь поет под обрывом, в бездне темного партера, в волнах. Взрывы грубоватого хохота и женский визг повисли над мелководьем рампы. Радостное и бессмысленное лицо Анны Сергеевны под дешевой соломенной шляпкой запрокинуто, взгляд героини млеет и плывет под солнцем черноморской здравницы, под прищуренными взглядами Господ Курортных.
       Их на сцене трое. Все одеты в полосатые, как тельняшки, купальные трико. Пышные полубачки, помятые шапокляки, потрепанные фраки, носки на подвязках довершают картину.
       В роли Анны Сергеевны — Юлия Свежакова. В роли Гурова — Игорь Гордин. Гуров в первой сцене одет и держится так же, как Господа Курортные, вдвоем заменяющие жизнелюбивую, бестолковую, лишенную романтических заморочек толпу. Из мира, по понятиям которого осетрина из ресторации всегда с душком, а молодая дама из города С. — всегда с червоточинкой, — Гурову только предстоит выделиться, когда «эта их любовь» изменит обоих.
       Господа Курортные (Алексей Дубровский и Александр Тараньжин) играют странные роли — они как бы и персонажи, и реквизит. На фоне свежих (но еще не очень отесанных) досок новой Ялты, пляжного песка, синей-синей краски прибоя, бодрое мельтешение Господ Курортных размывает и размыкает эпоху и сюжет.
       Все это происходит в эпоху НЭПа? Все это происходит в фильме Феллини? Все это происходит в бродячем цирке шапито? Все это происходит в повести Трифонова, в курортном сарайчике «по рублю койка»?
       Время неопределимо. Сюжет освобожден от плоти эпохи.
       И потому в спектакле усилены две важнейшие «чеховские константы».
       Все это происходит в толпе. На миру, на ветру, урывками и украдкой.
       И все это происходит с очень обыкновенными, заурядными людьми.
       На солнечном пляже в своих кокетливых полосатых трико Гуров и Анна Сергеевна кажутся почти опереточным дуэтом. В ночи, в гостинице, когда длинное, напоенное светом полотнище движется между ними, без слов говоря о свойствах страсти, — напоминают белое каление роденовских мраморов. В следующей сцене, на предутренних скалах Ореанды, — во тьме, вокруг силуэта Дамы сияет белый батист. И — по Чехову — все черты мизансцены, тьма и луч дальнего софита кажутся таинственными, полными глубокого значения.
       ...Несмотря на все усилия Господ Курортных, эти двое выпали из деятельного балагана обыденности. Все строже, темнее и плотнее их одежды, все правильнее и все печальнее черты лица. В последней сцене, при привычно-безвыходном тайном свидании они сидят в темных пальто, обнявшись, на черте сцены — как на краю бездны: «Перестань, моя хорошая, — говорил он, — поплакала — и будет... Теперь давай поговорим, что-нибудь придумаем».
       И сердце сжимается, поскольку всякий русский обыватель, затерянный в толпе, ничем не примечательный, с вульгарной лорнеткой, авоськой, кредиткой (нужное подчеркнуть) в руках, хоть раз в жизни да перечитывал «Даму с собачкой» в адекватных сюжету обстоятельствах...
       Когда курортный или служебный роман нечаянно обернулся вот этим:
       «Они простили друг другу то, чего стыдились в своем прошлом, прощали все в настоящем и чувствовали, что эта их любовь изменила их обоих».
       Развязка чеховской «Дамы с собачкой» триумфальна. Никакой развязки в чеховской «Даме с собачкой» нет и близко. Меняются души — но не обстоятельства действия... Тяжелая на подъем, как москвич в шубе и галошах, эта среднерусская лав-стори не имеет конца, как лента Мёбиуса. Каждое свидание героев — блуждание по ней. Скорее всего, в конце концов лента изотрется и распадется, два силуэта разлетятся врозь в темном вакууме.
       Недостроенная лодка все время находится на сцене в спектакле Гинкаса. Ее каркас мучительно мешает Гурову... В реквизит включены пилы, клещи и молотки — они висят на стене, но никогда не будут приведены в действие.
       В этом вечном осенне-зимнем сезоне — звезда во лбу, осенившая два заурядных существования, так же тяжела и обременительна, хлопотна и накладна, неудобна в носке, как шапка Мономаха. Радоваться мы способны лишь на солнечном пляже в июне, испытывая тайное неудобство от слишком красивой крымской декорации и существования в темпе вальса. Полюбив — возлагаем на себя вериги гоголевской шинели. Невыносимые путы существующих обстоятельств. Невыносимую необходимость что-то менять.
       И все растворится в слезах и в скрипках. Или пропадет пропадом.
       Тайный сарказм Чехова и театра пронизывает «Даму с собачкой»-2001.
       Господа Курортные на протяжении всего спектакля призывают нас радоваться жизни — словами фельетона г-на Чехонте.
       Мы не умеем. И потому уходим в растерянности и печали.
       
       Елена ДЬЯКОВА
       
03.12.2001
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 88
3 декабря 2001 г.

 Обстоятельства
Козлы и брюссельская капуста
Фальшивые «Итоги» - это шутка, братан!
Чекисты против олигархов
 Подробности
Первым делом, первым делом самолеты…
 Расследования
Библиотека компромата. В чьих подвалах она хранится?
Дело, замороженное в Якутии. Причастен ли сын замгенпрокурора к вексельному мошенничеству?
Пузыри земли самарской. Мифы о мэре Лиманском
Анонс. Почему сгорело УВД в Самаре?
 Болевая точка
Без вести живая. Девочку Тамилу даже не ищут
 Общество
Бульдозер фильтрует базар. На рынках должны быть торговцы с правильной формой черепа
 Власть и люди
На всякого Путина найдется свой Бутяев. А судьи где?
 Власть
Волошина «не уйдет» никто, если он не уйдет сам
Кандидат для кресла № 3. Сюжеты из жизни Сергея Миронова
 Точка зрения
Доверие инвесторов к Латвии растет
Лучший сторож курятника - лиса
 Навстречу выборам
Если москвичи не выберут думу, они потеряют мэра?
 Инострания
Этот народ 20 лет ни о чем не спрашивают
Сухопутная операция без анестезии
 Регионы
Свинина партии
Батюшка - шестидесятник
Эрнст Тельман с чувашским акцентом
 Спорт
Как победить того, кто в три раза тяжелее тебя
 Телеревизор
Рейтинг телепрессы. Премьера рубрики
Диагноз: нормален. И это опасно
Вы можете стать участником новой телепрограммы…
 Вольная тема
В отличие от преступника человек любит оставлять следы
 Сюжеты
Леонид Ильич Набережный. История переименования города на Каме
Как Маслов приближался к Москве. Часть 3
 Библиотека
Третья Международная ярмарка интеллектуальной литературы в Москве
 Музыкальная жизнь
Умер Джордж Харрисон. Сказка кончилась
Караван историй Рика Уэйкмэна, культового клавишника XX века
 Театральный бинокль
Побежденный смех. Непремьерный спектакль по пьесе Григория Горина
Среднерусская любовь как лента Мёбиуса
 Культурный слой
О Викторе Астафьеве. И пусть помолчат глупцы
О Викторе Астафьеве. Уроки прямоты
Зимовка картин Кандинскго в Москве
 К сведению...
«Глобал один» теперь не один

АРХИВ ЗА 2001 ГОД
94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2001 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100