NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

БАТЮШКА-ШЕСТИДЕСЯТНИК
Деревенский священник был знаком с художником Шемякиным и служил панихиду по Довлатову
       
Отец Георгий
  
       «До Опоцки две верстоцки и в боцок один скацок…»
       Следуя этому нехитрому указателю, можно добраться до деревни Теребени Опочецкого района Псковской области, хотя верить ему все-таки не нужно.
       Какой «скацок», если в конце пути спидометр нащелкал 160 километров! Ровно 130 — от Пскова до райцентра, что расположился чуть в стороне от федеральной трассы Санкт-Петербург — Киев, и еще 30 километров по старому военному тракту на Новоржев. Когда-то давно эта дорога имела стратегическое значение, но потом о ней постепенно забыли. Тем не менее опытные экскурсоводы заповедника вам обязательно расскажут, что в свое время сам Александр Сергеевич, уже находясь в ссылке, не единожды ездил по ней. Может быть, даже заходил в церковь Воскресения Словущего.
       
       Отец Георгий
       Он прекрасно знает Михаила Шемякина. Хотя для отца Георгия тот по-прежнему остается коллегой по бригаде, которая в свое время обслуживала такелажные нужды государственного Эрмитажа. Поэтому и отзыв о Шемякине соответственный.
       — Мне всегда нравилась в Мишке его… реальность. Работал ли, выпивал — всегда от души! — такую парадоксальную характеристику дает живописцу мой собеседник.
       Наудачу спрашиваю: может быть, и с Довлатовым знакомство имел?
       — Нет! — следует категорический ответ. — И это к нашему взаимному счастью…
       — ?
       — Иначе бы просто спились, — простодушно отвечает Георгий Здравович. — Кто тогда в Питере не пил? Каждый спасался, как мог. Но зато отпели его здесь, в Теребенях. Когда Леша и Рита Шерстневы узнали о смерти Сергея, то приехали ко мне (раньше-то они жили в Пушкинских Горах, дружили с Довлатовым) и заказали панихиду.
       Только и остается воскликнуть: чудны дела твои, Господи! Но видно так было угодно распорядиться судьбе, что бренное тело человека, который обладал даром органического беззлобия, нашедшее последний приют на кладбище под Нью-Йорком, было отпето по христианскому обряду в глухой опочецкой деревушке.
       В российской табели о рангах отец Георгий Мицов (батюшка его был из болгар) более всего подходит под категорию шестидесятника. То есть бедный, но честный. Добавлю от себя: к тому же и отчаянный. Не всякий бы решился бросить доходную даже по советским временам работу реставратора, которая давало почти 400 рублей в месяц, и уехать в опочецкую глушь на поиски… смысла жизни. Было это 13 лет назад.
       По церковному уставу поп должен кормиться с прихода. Однако назвать «кормлением» жизнь этой семьи трудно. В первый месяц пребывания в Теребенях их общий бюджет составил всего 31 рубль. На четырех человек, из которых трое – мужчины, это было, мягко говоря, маловато. Как им удалось выкрутиться, знает только жена, матушка Валентина. Поневоле вспомнишь того же автора «Заповедника», который, попав в Нью-Йорк, написал следующие строки: «Мужья лежали на продавленных диванах. Интеллигентные жены кроили дамские сумочки на галантерейных фабриках… Может, у наших жен сильнее чувство ответственности? А нас просто сдерживает бремя интеллекта?»
       В неменьшей степени эти строчки можно отнести и к отцу Георгию, потому что иммиграция бывает не только там, за океаном. Удаленность от суеты северной столицы, пропитанной дождем и какой-то странной аурой порока, и дает сегодня ему силы жить в Теребенях, как бы подтверждая его собственный афоризм о том, что православие не доказуемо, а показуемо.
       Немногие до него выдерживали. Единственным старожилом этих мест, чей своеобразный рекорд до сих пор так и не побит, был отец Василий, который служил в местной церкви с 1947 по 1971 год.
       С тех пор прошло немало лет, но сам приход богаче не стал, потому что бегут люди из глубинки, где нет ни работы, ни земли, ни счастья. Тем не менее отца Георгия невозможно представить угрюмым адептом веры, каким обычно изображают отшельников и затворников. Это человек редкого обаяния, что нечасто встретишь среди людей его, если так можно выразиться, профессии: без меры говорлив («Матушка все время меня пилит за болтливость!»), добродушен и отзывчив.
       Когда к нему в тот же день зашли хорошие знакомые — реставраторы из Питера, — не забыв при этом пузырек «огненной воды», гостеприимный хозяин сразу же выставил на стол закуску. Более того, поднял с ними пару рюмок: «Во здравие!» На мой вопрос: «Отец Георгий, а вам можно?» он просто ответил: «А чего ж нельзя?» Если я откажу людям, они обидятся, а я не люблю, когда от меня уходят недовольные.
       
       Колокольня
       Забравшись на ее верхотуру, невольно чувствуешь, что машина времени перенесла тебя в далекое прошлое. Во всяком случае, здесь уже ничего не напоминает о том, что наступил ХХI век с его компьютерами, «терминаторами» и прочей технологической дребеденью. Деревянный сруб, четыре небольших колокола, а из окон — все тот же среднерусский пейзаж, который наблюдали и сто, и двести, и триста лет назад. Может быть, это кажущееся безвременье и заставляет тех, кто хоть раз здесь был, делать зарубки, отмечая безостановочный бег времени?
       Первая дата — 1890 год и инициалы: Е.А.Б. Может быть, Евлампий Аполинарьевич Безобразов?
       Следующая остановка — 31 марта 1896 года. Не известный теперь ни нам, ни стране господин Чистовский каллиграфическим почерком вывел карандашом на стене: «Вечерний звон, вечерний звон, как много дум наводит он…»
       Еще одна надпись: «Последний раз трезвонил на сей колокольне 1896 года, 30 марта, Г. А. Озолин».
       «Крыли сию церковь в 1938 году Королева Ольга, Фролова Антонина, Иванова Людмила, Захаров Михаил, Иванов Иван».
       «Была война в 1941 г…» Подписи нет — все и так ясно.
       А вот надпись на немецком языке: «Bitte antwort nach kriegsende. Ernst Schuhl, Hamburg 27, Grosmoon Str… Jos Grunefelg, Munster…1942».
       — «Пожалуйста, напишите нам после войны». К слову сказать, стараниями все той же неугомонной матушки Валентины письма по этим адресам все-таки ушли в Западную Германию. А некоторое время спустя в Теребени приезжал сын этого самого Иоса Грюнфельда с семьей. Как потом рассказали гости, эта надпись стала единственной весточкой для родных другого солдата — рядового Эрнста Шуля, который так и сгинул в наших партизанских краях.
       
       Юрий МОИСЕЕНКО, наш соб. корр, д. Теребени,
       Опочецкий район, Псковская область

       
03.12.2001
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 88
3 декабря 2001 г.

 Обстоятельства
Козлы и брюссельская капуста
Фальшивые «Итоги» - это шутка, братан!
Чекисты против олигархов
 Подробности
Первым делом, первым делом самолеты…
 Расследования
Библиотека компромата. В чьих подвалах она хранится?
Дело, замороженное в Якутии. Причастен ли сын замгенпрокурора к вексельному мошенничеству?
Пузыри земли самарской. Мифы о мэре Лиманском
Анонс. Почему сгорело УВД в Самаре?
 Болевая точка
Без вести живая. Девочку Тамилу даже не ищут
 Общество
Бульдозер фильтрует базар. На рынках должны быть торговцы с правильной формой черепа
 Власть и люди
На всякого Путина найдется свой Бутяев. А судьи где?
 Власть
Волошина «не уйдет» никто, если он не уйдет сам
Кандидат для кресла № 3. Сюжеты из жизни Сергея Миронова
 Точка зрения
Доверие инвесторов к Латвии растет
Лучший сторож курятника - лиса
 Навстречу выборам
Если москвичи не выберут думу, они потеряют мэра?
 Инострания
Этот народ 20 лет ни о чем не спрашивают
Сухопутная операция без анестезии
 Регионы
Свинина партии
Батюшка - шестидесятник
Эрнст Тельман с чувашским акцентом
 Спорт
Как победить того, кто в три раза тяжелее тебя
 Телеревизор
Рейтинг телепрессы. Премьера рубрики
Диагноз: нормален. И это опасно
Вы можете стать участником новой телепрограммы…
 Вольная тема
В отличие от преступника человек любит оставлять следы
 Сюжеты
Леонид Ильич Набережный. История переименования города на Каме
Как Маслов приближался к Москве. Часть 3
 Библиотека
Третья Международная ярмарка интеллектуальной литературы в Москве
 Музыкальная жизнь
Умер Джордж Харрисон. Сказка кончилась
Караван историй Рика Уэйкмэна, культового клавишника XX века
 Театральный бинокль
Побежденный смех. Непремьерный спектакль по пьесе Григория Горина
Среднерусская любовь как лента Мёбиуса
 Культурный слой
О Викторе Астафьеве. И пусть помолчат глупцы
О Викторе Астафьеве. Уроки прямоты
Зимовка картин Кандинскго в Москве
 К сведению...
«Глобал один» теперь не один

АРХИВ ЗА 2001 ГОД
94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2001 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100