NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Николай КАРАЧЕНЦОВ:
ЕСТЬ РОЛИ, КОТОРЫЕ МОЖНО ИГРАТЬ БЕСКОНЕЧНО
       
Фото Пааты Арчвадзе       Одна знакомая всерьез уверяла Караченцова, что он явился на Землю для спасения мира. И напрасно разменял Богом данное послание на суету актерского лицедейства. В любом случае Караченцов – очевидный пришелец, не похожий на рядовых землян. Начиная с «фирменного» хрипловатого голоса и даже трудно сказать чем заканчивая, ибо ряд несовпадений можно только множить.
       Самый мистический его персонаж — граф Николай Петрович Резанов, с которым Караченцов настолько сжился за двадцать лет, что даже имя-отчество совпадают. Сам он мистики в этом не видит и считает себя всего лишь актером. Может быть, и не врет. Хотя так и подмывает перефразировать один из любимых фильмов детства и спросить: «Николай Петрович, а где у вас кнопка?»
       
       — Есть два актерских полюса. На одном — Алексей Баталов, сыгравший, кажется, всего девять киноролей. Зато каждая стала событием… Но вы, судя по мельканию в фильмах и сериалах, тяготеете, скорее, ко второму полюсу. Что чувствует актер Караченцов, снимаясь у слабых режиссеров или работая с актерами, заведомо уступающими ему в мастерстве?
       — Мне кажется, здесь не очень подходит слово «тяготеет». Я не тяготею к тому, чтобы мало или много сниматься. Это имеет отношение не к профессии, а к самому человеку, его воспитанию и культуре: как не растранжирить себя, как не быть всеядным.
       Но если буду от всего отказываться и ждать «свою» роль, то через десять лет я ее уже не сыграю. Потому что потеряю квалификацию — профессия требует постоянного тренажа. Вопрос только в возможности разумного компромисса.
       По окончании института, пять-шесть лет проработав в театре, я не знал, что такое кино, и соглашался на все. Хотел узнать, как привыкать к камере, как вести себя в кадре. Потом появилась возможность выбирать, и все зависело уже от меня.
       Конечно, я снимаюсь из картины в картину, тем не менее все равно выбираю. Первый параметр — качество сценарного материала. Второй — кто режиссер и какая компания.
       Не могу вспомнить, чтобы актеры рядом были совсем уж откровенно слабыми. Более того, я снимался с такими людьми, как Евгений Леонов и Татьяна Пельтцер, работавшими в нашем театре. Царствие им небесное. Я снимался с Иннокентием Михайловичем Смоктуновским, Олегом Ивановичем Борисовым — это не просто замечательные партнеры, а еще и великолепная школа для актера. Да и, говоря высоким слогом, любая встреча при разумном к ней подходе может быть определенной школой.
       Даже если это встреча с заведомо отрицательным, негативным человеком.
       — О вашей работоспособности ходят легенды. Вам знакомо бездействие хотя бы в течение двух-трех дней?
       — Когда-то оно было, но теперь у меня может по нескольку месяцев не быть выходного дня. Раньше я каждый месяц на два-три дня появлялся в санатории Дома творчества, но теперь это случается все реже. Знакомый психиатр посоветовал мне: «Вам нельзя больше десяти дней сидеть в четырех стенах — на стенку полезете, но десятидневный отдых обязателен. С полным отключением от всего и желательно не один раз в году». Я хотел бы следовать совету, но пока не получается.
       — Зато получается, что вы двигаетесь по жизни со все возрастающей скоростью. Как удается сохранять себя и наращивать скорость?
       — Черт его знает. Мой организм — это мой инструмент, моя задача — поддерживать его в форме. Для этого есть масса способов, у каждого они свои. Я вернулся с Украины, где был четыре дня и каждый вечер выходил на сцену играть спектакль. Но в Киеве умудрился поиграть в теннис, а в Донецке истязал себя в номере гостиницы эспандерами. Как только появляется два часа свободного времени, бегу искать корт. Хотя если вечером физически тяжелый спектакль, то в этот день серьезных нагрузок себе не даю, только разминаюсь перед выходом на сцену.
       Времени ходить в тренажерные залы, к сожалению, нет.
       — Сегодня 15 ноября. Можете вспомнить свой график на ближайшие две недели?
       — Я должен завтра озвучивать фильм, в котором только что снялся, у режиссера Муратова. 17-го у меня спектакль «Юнона и Авось». 18-го хочу собрать вечером... Моя мама умерла, но умерла десять лет назад. Я хочу собрать ее подруг, чтобы вместе посидеть и вспомнить. 19-го — снова «Мосфильм» и запись с Ларисой Долиной. 21-го — «Sorry», 23-го и 24-го — «Шут Балакирев», 26-го — «Юнона и Авось». Параллельно я должен сняться в телеспектакле, съездить на сольный концерт в Новосибирск и еще две песни записать. Это из того, что я помню.
       Я не жалуюсь, потому что 95% артистов мечтают о такой жизни. Когда я начинал, один врач сказал: «Так нельзя работать, вы умрете». Может быть. Не знаю, придумал я это или нет, но если дело прошло хорошо — особенно спектакль, — идет очень мощная компенсация. Получаешь такой заряд энергии, что все внутри дребезжит.
       
       «ЮНОНА...»
       — Двадцать лет вы играете Резанова, хотя партнеры по спектаклю уходили, приходили и снова уходили. Менялись ли за это время рисунок роли, ее понимание?
       — Меняется жизнь, меняемся мы, и это накладывает отпечаток на роль. Она неисчерпаема, как личность графа Николая Петровича Резанова. Музыка жестко диктует ритм спектакля, здесь невозможны паузы, как в роли чисто драматической. Но у меня не было одинаковых спектаклей, потому что музыка сумасшедшая, да и стихи Андрей Андреевич подарил классные. А масштаб личности, с которой приходится соприкасаться, таков, что у меня до сих пор мурашки по спине бегут, когда я выхожу на сцену. Это можно играть бесконечно.
       Когда спектакль появился, он был очень дерзким, начиная c жанра. Рок-опера, да еще в Театре имени Ленинского комсомола — сочетание, вызывающее шок. Плюс сплошные молитвы на протяжении спектакля, и каждое слово моего героя — не самый большой подарок руководству Российской империи: «Мы дети полдорог, нам имя — полдорожье»...
       Теперь в любой газете все в сто раз острей, смелей, свободней, наглей, развязней, разнузданней... И на первый план в спектакле вышли вещи, которые вечны. Трагическая любовь и характер первопроходца. Попытка понять, что за сила заставляет человека шагнуть, куда никто не ходил, хотя неизвестно, чем это кончится? «Он мечтал, закусив удила,/Свесть Америку и Россию./Авантюра не удалась./За попытку — спасибо». Благодаря первопроходцам движется все человечество. И это движение заставляет роль бесконечно меняться.
       — Могли бы вы представить, как сложится жизнь без «Юноны и Авось»?
       — Наша профессия требует везения. И мне очень везло. В книжке Моруа «Три Дюма» написано примерно следующее: возможно, Дюма невероятно повезло, что, когда он закончил свою пьесу, в трактирчике оказался директор театра, который пьесу прочел, и она ему понравилась. Вскоре Дюма проснулся знаменитым. Дальше Моруа пишет: «Ежедневно каждому человеку предлагается минимум десять возможностей изменить свою жизнь, и только один Дюма этим воспользовался».
       Не приди Захаров, не было бы такого Ленкома, потому что лидер определяет лицо театра. Это был подарок, и мне повезло. То, что я играл в «Автограде», а потом мне доверили главную роль в «Тиле» — наверное, тоже повезло. На занавесе МХАТа — чайка, а на нашем должен бы быть шутовской колпак Тиля — лучший символ направления, которое Марк Анатольевич называет «фантастический реализм».
       Тем не менее я мог провалить роль или сыграть так, что режиссер разочаровался бы и никогда в жизни не дал бы роли ни в «Звезде и cмерти Хоакина Мурьеты», ни в «Оптимистической трагедии», ни в «Юноне и Авось». Надо подтверждать возложенные на тебя надежды и предоставленные возможности.
       — У вас есть роли, сопоставимые с ролью Резанова?
       — Мне кажется, «Тиль». Но наступил момент, когда я попросил Захарова снять меня с роли. Причем по-прежнему прыгал козлом, и сил на это хватало. Просто вначале папаша Клаас спрашивал: «Кем будешь, Тиль?» На что Тиль отвечал: «Музыкантом, художником, крестьянином, дворянином, кем угодно, только не монахом». А меня самого так и тянуло вместо этого сказать: «Папаня! Поздно начинать учиться!». Марк Анатольевич долго сопротивлялся, говорил: «Нет-нет, вы будете старым, лысым, седым, с палочкой, и все равно будете играть». Потом ввел-таки другого актера, но спектакль долго не продержался. В театре случился пожар, сгорели все мужские костюмы, и «Тиля» тихо сняли.
       Сегодня мне безумно интересно играть «Юнону и Авось», но не только ее. Я регулярно выхожу на сцену с Инной Чуриковой, уникальной актрисой нашего времени, в спектакле «Sorry». Всего два человека находятся на сцене три с половиной часа, все должно быть предельно психологически разнообразно — мне безумно интересно там играть. В нашем же театре идет спектакль «Чешское фото», тоже на двух исполнителей, и второй — Александр Калягин. Судьба или Бог подарили работу с таким актером. Мне это тоже интересно, там очень характерная роль. В нынешней премьере «Шут Балакирев» Марк Анатольевич предложил мне роль Александра Даниловича Меншикова... У Светланы Дружининой я играл Петра Первого, и мне это тоже было безумно интересно.
       
       «АВОСЬ...»
       — До «Юноны...» вы интересовались современной музыкой?
       — Ходил на концерты Градского, «Воскресенья», а рос на песнях Галича и Окуджавы, гитару не выпускал из рук. Меня приглашали недавно на передачу «В нашу гавань заходили корабли», но до передачи так и не доехал, зато улетел с ними на гастроли в Израиль. Эстрадные песни тоже петь не перестал, просто это никогда не было главным делом. Сегодня поеду на студию записываться с Ларисой Долиной. Наверное, надо завести себе директора или агента, который занимался бы музыкальными делами.
       Ко мне пришла как-то молоденькая девочка: «У нас молодая фирма, наша крыша «Кинотавр», делаем серию дисков «Актер и Песня», начать хотим с вас». Я ей ворох старых записей и надавал. Потом подходит после спектакля человек, просит подписать диск: на «Пушке», говорит, продают. Побежал купить, они уже кончились.
       Звоню этой девочке, объясняю, что я — человек прошлого века, можно сказать, пещерный, поэтому слабо разбираюсь в современных товарно-денежных отношениях. Но вообще-то рассчитывал, что обложку дадут завизировать, а то и заплатят, и диски дадут. Она сказала, что это пробный тираж, а напечатают основной — все будет, как положено. С тех пор я ее не видел. Потом подписывал еще какие-то контракты в Ленинграде и Минске. Надо будет прозвониться, узнать.
       — Часто видишь следующую картину: идет какой-нибудь концерт, и наши замечательные актеры весело и счастливо улыбаются в компании попсовиков. Не бардов, не рокеров, а поэтов-песенников и тому подобных массовиков-затейников. Теперь вот вы собрались с Долиной записываться. Неужели так со вкусом плохо? Она же ахинею полную поет.
       — А почему она ее поет? Одна из лучших джазовых певиц страны, но джаз, к великому сожалению, не собирает людей. А мне интересно все, чего я еще не делал, хочется постоянно пробовать что-то новое. Например, недавно степом стал заниматься. Оно мне надо? Теперь уже и в Кремле выступал, зрители ошалели. Время покажет, что из нашего с Ларисой проекта получится. Я уже говорил, что любая встреча — школа, которая добавляет знаний.
       Я очень спокойно отношусь к таким вещам, потому что много раз уже вляпывался, многое у меня не получалось, много было брака в работе... Но без этого брака ничего хорошего тоже не получилось бы.
       Я заведомо знаю, что у меня могут быть неудачные работы и в основной профессии. И меньше всего ожидаю, что все вокруг будут восторженно хлопать в ладоши.
       
       Беседовал Анатолий ОБЫДЕНКИН
       
29.11.2001
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 87
29 ноября 2001 г.

 Обстоятельства
Медные трубы студента Дудкина
Мы за ценой не постоим. Американцы купили победу в Афгане
 Подробности
Спецназ не звание — его нельзя присвоить
Нефтехимия долга
 Реакция
От сумы и «Альфы» не зарекаются
 Власть
В чем замешан глава администрации президента?
 Финансы
Ценные бумаги РАО «ЕЭС» — на новом рынке
 Четвертая власть
Тушите свет. О ликвидации ТВ-6
Евгений Киселев: Шансы уцелеть в этой борьбе невелики
Центральный Дом Журналиста
 Навстречу выборам
Битва за 35 мест. Избиратели против избирательных технологий
 Инострания
«Калашников» против SONY
 Наука и образование
В ВУЗ идут одни старики
 Телеревизор
Безымянная звезда в пректе «Что? Где? Когда?»
Режиссер живых студентов и резиновых кукол. Рассекречен Режиссер шоу «За стеклом»
 Вольная тема
Снегоневпопад
 Сюжеты
Роскошь эпохи хайтек
 Свидание
Николай Караченцов: Есть роли, которые можно играть бесконечно
Валерий Гаркалин: Роман с Таней Васильевой?! Мы вовремя остановились
 Музыкальная жизнь
Случается, что девочки...
Германские гармони
Усатый нянь
 Культурный слой
Окуджава — имя созвучное даже японцам

АРХИВ ЗА 2001 ГОД
94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2001 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100