ГРАЖДАНСКОЕ
ОБЩЕСТВО ЗА СТЕКЛОМ
А мы подслушиваем и
подсматриваем
В среду в Кремле начал
работу Гражданский форум, где представители
власти и общественных организаций обсудят
совместные планы построения в России
гражданского общества. Для его появления стране
понадобился один президент Путин, один Глеб
Павловский, 44 миллиона спонсорских рублей и 6
тысяч делегатов от общественных организаций —
от Общества старых австрийцев из Свердловской
области до Фонда защиты гласности из Москвы
Диалог народа с властью — ради чего,
собственно, в среду в Кремль приехали шесть тысяч
общественников и пять больших чиновников —
начался заблаговременно. За час до открытия
форума Кутафью башню Кремля уже опоясывала
жирная очередь приглашенных, засыпаемых снегом.
Хвост очереди кокетливо цеплялся за
общественный туалет. Власть на этом этапе была
представлена сизыми шинелями охраны. Но
общественность была готова к диалогу и с такой
властью.
— Ты почему меня в Кремль
не пускаешь? Ты, м-м-морда гебистская! Я приехал
говорить с президентом, а не с тобой! —
тренированным голосом кричал дядя в пальто
сизому лейтенанту.
— Зачем кричать, давайте
разговаривать! Давайте прямо здесь, в очереди! Мы
же все равно на Путина не успеем! — уговаривал
общественность другой заснеженный дядя. — Я
эколог! Из Сибири! Меня экологи слышат?
Экологи не откликались, но
из табунчика журналистов, бегавших вдоль очереди
в поисках дырки в ней, выпал юноша с диктофоном и
потрусил по направлению к сибирскому экологу.
— Зачем вы сюда понаехали?
Я на службу опаздываю, — заплакала в очереди
женщина с заиндевевшими ресницами.
— И мы на службу, — давили
ее в толпе операторы с могучими штативами.
— Вы тоже хористы? Из
Архангельского собора?
— Нет, мы из
Ханты-Мансийска, — мрачно ответили операторы и
пропустили хористку вперед.
Прочая журналистская
общественность была настроена куда агрессивнее.
— Меня нет в списке, а я,
между прочим, CNN! Я из пула! Я прокисаю! — кричал
бас далеко впереди.
— Давайте побьем охрану
штативами! — предлагали горячие телевизионщики,
чьи камеры не пропускала охрана Кремля.
— А чем бить газетчикам? —
кричали такие же горячие газетчики.
— Почему мы не можем
пройти, как люди?
— Люди и идут, как люди, а
вы — пресса, терпите!
Мой номер аккредитации
был 254. Я попала в КДС на излете доклада
Павловского. Путин уже отговорил. И Людмила
Алексеева. И Элла Памфилова.
— Что президент сказал? —
спросила я телевизионного мальчика в костюме.
— Я не слышал, нас не
пускали. Даже CNN не пускали, — почти гордо ответил
телемальчик. — А где тут буфет?
Не в пример телевизионной
общественности общественность в зале
внимательно слушала докладчиков.
— Коррупция! Конституция!
Пытки! Революция! — измененным микрофонами
голосом рубил на трибуне Павловский. С высоты
балкона он казался крошечным.
Зал тщательно
конспектировал доклады в специально розданных
для этого блокнотах и не обращал внимания на
странность соседства в президиуме главы
правозащитной Московской Хельсинкской группы
Людмилы Алексеевой и бывшего разведчика
Владимира Путина. Впрочем, они сидели не рядом. И
потому не слишком друг с другом разговаривали.
Правда, Путин скоро уехал.
Тогда общественность
потянулась на обед, чтобы потом с новыми силами
строить гражданское общество. Диалог
продолжался: меня уговаривали проявить
гражданское мужество и присоединиться к
антибюрократической альтернативе, а также
почитать про тендерные проблемы Сибири и
поработать в Общественном фоне поддержки
политики президента. Власть тоже не молчала:
охрана выговаривала телеоператору, сибирский
эколог искал женщин-политиков — они
договорились вместе обедать. Диалог, значит,
пошел.
Мария ЖЕЛЕЗНОВА
22.11.2001
|
