ЛУНА И МИСКА
Тот, кто предает сильного,
— слабак. Кто предает слабого — подлец
Луна, будка, миска и в желудке сосиска
— полный набор собачьих радостей. Хорошо, луна —
бонус. Вычеркиваю.
Все собаки делятся на
домашних и дворовых. Для последних хозяин
факультативен.
Люди делятся на
альтруистов и всех остальных. Альтруисты
восполняют своими достоинствами чужие
недостатки: эгоизм, равнодушие, даже жестокость.
Занятие столь же наивное, сколь и абсурдное.
Потому они в меньшинстве.
Анжела, Ира и Нина,
сотрудницы собачьего приюта «Эко» в Вешняках,
воплощают факультативных хозяев для
четвероногих сирот. Ежедневно, как революционные
телефонистки, они принимают две сотни звонков от
желающих сдать собак. Ежедневно, в шесть рук,
надрываясь, ворочают гигантские кастрюли со
жратвой. Как ветеринары, гоняют блох, латают раны,
промывают гнойники. Как работники зоопарка,
вычищают клетки, вынося ежедневно по 7—8 ведер
настоящего собачьего дерьма.
Они могли бы этого не
делать. Это не приносит ни денег, ни славы, не
влечет поклонников. Оставьте для романов ложный
пафос о всякой там жертвенности.
— Зачем вам это?
— Чтобы было, — отвечает
Ира. — А чем же еще заниматься?
Бог мой, сколько
конструктивизма и отчаянных дизайнерских
решений могут вместить стандартные огородные
шесть соток. На них жмутся клетки, бытовки и будки
для четырех сотен собак. Бездомных, безродных,
безлапых и безухих. Брошенных, подобранных и
отогретых.
Тот, кто предает сильного,
— слабак. Кто предает слабого — подлец. Кокера
Кирюшу нашли у ворот приюта с переломанными
костями и запиской бывшего хозяина: денег нет,
лечить не могу. Одного стаффорда мужик выкинул из
окна четвертого этажа.
Другие просто приводят
доберманов, пуделей, беспородных шавок: дескать,
аллергия, дурной характер у собаки, не ужились
или еще какая блажь. Потискали пушистые комки — и
наигрались. Вот, на фотке в альбоме «сдающих»
стоит один радостный, холеный. Будь я сукой,
хватанула бы тебя за жирную твою задницу. Щенок,
говоришь, вырос? А ты, гад, хомячка себе покупал?
Анжела должна бы таких
ненавидеть.
— Зачем? — говорит. — Это
их проблемы. Всем воздастся.
Она слишком занята, чтобы
думать о мелком. Ей сейчас колоть «внутривенку»
больным псам. Давно умеет это без врача.
Насобачилась. Когда нет времени везти собаку в
клинику, консультируется по телефону у Службы
спасения.
Анжеле надо проследить за
кормежкой. Привезти кости из «Ростикса», творог
из «Панинтера». А сегодня она оформляет выписку.
Уводят ротвейлера Лану, приютского выкормыша, ее
любимицу. Забирают, зная о хроническом бронхите и
скверном характере.
Отдать питомца в плохие
руки — снова предать. Дурных Анжела отшивает еще
по телефону. Ах, у вас хандра, молодой человек, вас
бросила девушка? Ищете друга, чтобы развеяться?
Не туда попали. Это не цирк. И не магазин игрушек.
— Зло сильнее. Но добро
качественнее, — говорит Анжела.
Супружеская пара взяла
болезненного пуделька. Одинокие. Нянчат, как
внука. Женщина лечит терьера Филу от воспаления
суставов. Нежит, холит, таскает на руках. Два
солидных мужика выбрали «бульку» — бульмастифа
и безродного щенка. Будут охранниками в деревне.
С полным комплектом собачьих радостей. Включая
луну.
За четыре года в приюте
«Эко» выходили и пристроили 1800 собак. Значит,
где-то на столько же увеличилось абсурдное
меньшинство альтруистов.
Виктория ЧУТКОВА
15.11.2001
|
