NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЗАБЫТЬ ИЛИ ПОМНИТЬ?
       
       Из нынешнего нашего кинематографа мало что останется в «золотом осадке» классики. Последний фильм Алексея Германа, еще две-три ленты. И все. Но единственное режиссерское творение этого человека, известного актера Таганки и не менее известного поэта, драматурга, — «Сукины дети» — полагаю, там будет. Конечно, его авторское право говорить, что работа несовершенная, недодуманная. Мое зрительское право думать иначе. Мне кажется, это недопонятая нашим стёбовым, нашим сукиным временем кинокартина. В ней ищут давнее удушение Любимова и Таганки. Но разве в этом, преходящем, дело? Фильм-то о другом. На шекспировское: мир — театр, и люди в нем — актеры его авторы отвечают: театр — мир, и актеры в нем — люди. Пронзительной своей телесерией «Чтобы помнили» этот человек обращает нас к совести памяти и к памяти совести. Горький сказал о Достоевском: «больная наша совесть». Он же, истерзанный физическими недугами, но человек, глубоко и честно мыслящий, — здоровая наша совесть в тяжелобольном нынешнем российском обществе.
       Мой собеседник — Леонид ФИЛАТОВ

       
       — Леонид Алексеевич! Что вас подвигнуло на передачу «Чтобы помнили»? Название ее, как известно, — ответ Высоцкого на анкетный вопрос, чего бы ему хотелось больше всего: «Чтобы помнили и чтобы везде пускали».
       — Дело не только в Высоцком. Просто началось новое время, и появилось огромное количество оголтелых ребят, в основном молодых, которые — кто иносказательно, а кто и прямо — стали провозглашать: до нас в России не было никакой жизни, кроме идеологизированной, искусственной, неправдашной. Естественная на это реакция: нет, даже не обида — скорее недоумение. А как же Платонов? А как же Булгаков, Олеша? А Шостакович? Они откуда? Из воздуха? Из жизни, которой не было?
       Да, они дышали идеологизированным воздухом той реальной, той трагической жизни, порой не соглашаясь с ней, порой идя на компромиссы. И нынешние полуграмотные нигилисты им судьи? Пусть сначала ответят на вопрос: а где те имена, те великие люди из их среды, которые как-то могут обозначить их время?
       Россия всегда была беспамятная страна. Но сегодня беспамятство беспрецедентное. Такого извращения, такой полярной перестановки черного и белого за свою, может быть, не очень большую жизнь я, честно говоря, не помню. И такой потери памяти.
       Спроси сегодняшних гимназистов: кто такой Шукшин? Не каждый из знающих всех нынешних поп-звезд, до самых крохотных звездочек, ответит. Да что Шукшин! Гагарина не знают. Говорят, будто первым в космосе был американец.
       Из всего этого и возникла идея телепередачи «Чтобы помнили». Возникла она на полемической ноте: говорить не о гениях, а о людях «второго эшелона» (впоследствии, правда, появились главы и о великих актерах), которых забывают в первую очередь. Что, может быть, даже «справедливо» с точки зрения сурового естественного отбора истории. Но все-таки все во мне восставало против такой «справедливости». История-то совсем недавняя. У них еще живы родные, друзья. И забвение тут приобретает этический характер. Мне вот пишут письма: спасибо, наконец-то родина вспомнила! «Родина слышит, родина знает».
       Не будешь же объяснять, да и благородно ли объяснять, что никакая не родина, — всего лишь семь сумасшедших, для которых это личная боль. А родине как было наплевать, так и осталось. И если где-то в актерской семье всплакнут: ну наконец-то вспомнили — это и есть для нас высшая награда. И наша сверхзадача, если хотите.
       — Понимали ли вы, когда начинали свой сериал памяти, что это работа на самосожжение?
       — Допустим, понимал, что исповедовать вдов и бродить по кладбищам — не лучший способ собственного бытия. Но что это так аукнется в моей личной судьбе, доведет буквально до грани жизни и смерти, конечно же, предположить не мог.
       — Но ведь вас буквально затягивало трагическое, порой безысходное энергетическое поле уже свершенных человеческих судеб…
       — Вот видите, и вы повторили то, в чем меня упрекают во многих письмах: зачем вы специально выискиваете и вытаскиваете на экран такие трагические судьбы?
       Так ведь не специально! Специально хочется, наоборот, вспомнить хорошего, светлого человека, а начинаешь поглубже погружаться в его жизнь, там, как магма под застывшей каменной коркой, — трагедия. Ну что поделаешь, что у нас куда ни ткни пальцем — такая судьба! От некоторых, как от Стасика Хитрова (помните, он играл шофера в фильме «Мир входящему»), даже могилы не осталось. Срыли. Но не в годы репрессий. В наши годы.
       Во многих случаях возникала тема вины: кто виноват, что вовремя не помогли, не спасли? Рядом находившиеся люди? Время? Страна? И очень редко находился однозначный ответ. Настолько сложны и неоднозначны и время, и реальные человеческие отношения.
       Вот близким Высоцкому людям часто обращают вопрос: «Почему не спасли Володю?» Мол, если бы они были рядом… Да ничего бы они не сделали! Как его спасешь? Алла Демидова верно сказала: это все равно, что руками останавливать взлетающий самолет. Энергетика такая. Такие упрямство, вера в собственные силы, в свой путь. Тут не уговоришь, не остановишь. И это не к одному Высоцкому относится.
       — Мне кажется, рассказывая об ушедших актерах, вы в каждом характере пытаетесь найти, обнажить главный нерв…
       — Вы все время говорите «вы». А я бы ставил акцент на съемочную группу, на моих редакторов. Первой была Людмила Гордиенко, очень хорошая. Вторая — такая же очень хорошая — Ирина Химушина. Во время моей болезни они ведь фактически работали вместо меня.
       — Ну что ж, давайте считать «вы» коллективным. Так вот, о нерве. К примеру, фильм о Владимире Ивашове. После «Баллады о солдате» я очень ждал его второй кинороли — первая, хотя она навсегда уже вошла в историю кино, ничего еще не говорит о даровании, во многом сыграна под диктовку режиссера. И когда в клубе МГУ на тогдашней улице Герцена довелось увидеть дипломную ленту Ивашова «Эй, кто-нибудь!» (по Сарояну), я был потрясен. Там он был именно самим собой: талантливым, благородным и… обреченным на трагедию. Где-то он даже предвидел свою судьбу — то, что вы сказали о нем, но уже посмертно.
       — Да, там, в «Эй, кто-нибудь!», действительно были и талант, и некая его человеческая суть.
       — Вам удалось выразить эту суть через блестящую кинодеталь. Ивашов вручает Григорию Чухраю «Нику». Полагалось это делать в смокинге, которого у него не было. Но, по словам его жены, Светланы Светличной, все были в смокингах, а он один в костюме, но было такое впечатление, что все были в телогрейках, а он один в смокинге. Не оттого ли, чтo€ он тогда сказал: «Премия, которую получил сегодня этот человек, называется «Честь и достоинство». Подумайте, каждый ли из вас имеет право сказать два слова: «Честь имею»? Не надо совершать в жизни подвигов. Надо не совершать подлостей в жизни».
       — Сам Володя до конца имел право на эти слова. Мои мысли всегда занимало, как такой красивый, сильный, такой яркий человек смог так чисто прожить жизнь, завершалась которая в ужасных условиях, в нищете. Не падая в грязь, не теряя достоинства, сохранив себя в опрятности до самой могилы. Этот мальчик был мудрецом с юности. У него имелись богатейшие возможности для блистательного самоутверждения и самовыражения. Но он прошел жизнь, никого не расталкивая локтями. И самоутвердился в главном — в звании порядочного человека.
       — Ваше «не расталкивая локтями» похоже на слова Ольги Андровской: когда взбегаешь по лестнице искусства, главное — не стучать каблуками.
       — Да, главное — не стучать каблуками. Просто делать, что дoлжно, а там будь, что будет, как говорил Лев Толстой.
       — Теперь, когда наша самая читающая страна стала и самой пишущей (как у вас сказано: «В нашей пишущей стране пишут даже на стене»), все кому не лень взялись за мемуары, стремясь оставить свой след…
       — Наследить.
       — Раньше это было принято делать, в крайнем случае, по завершении карьеры.
       — В конце жизни. Благородные люди потому что были.
       — Нынче же — не успел политик еще уйти, а у него уже три книги мемуаров.
       — Потому и пишут, что чувствуют себя временщиками. Чтобы заблаговременно оправдаться, соломку подстелить…
       — Образ жизни становится сиюминутным?
       — Не в этом только дело. Мемуары стали писать не как осмысление своей и общей жизни, а подгоняя их под те или иные наперед заготовленные шаблоны. Это вот, знаете, как сидит на спектакле критикесса, на сцену не смотрит, что-то пишет. Подруга спрашивает: «Ты что пишешь-то?» Отвечает: «А к концу спектакля должна быть рецензия». И непременно отрицательная, хотя спектакль прекрасный (или все наоборот, в зависимости от того, по какому шаблону эта критикесса работает). Понимаете? Ей ни глядеть, ни думать, ни мучиться не надо. У нее уже дома все было готово.
       А от следования шаблонам — множество лукавства да и откровенного вранья. Есть, например, один такой воспоминатель, который без конца пишет о своей пламенной дружбе с Высоцким. В конце концов, это его личные расчеты с Богом, хотя, думаю, Володя раза три дал бы ему по морде за бессовестное вранье. Мы же в театре хорошо знали, что если и была тут дружба, то только собутыльническая, да и то на самых первых порах, очень недолгая.
       — Может, дело не только в шаблонах, но и в том, что полярно раскололся наш духовный мир и многие явления, личности начинают замалчиваться, факты искажаться, если они свидетельствуют в пользу другого лагеря, другого бомонда?
       — Настоящих мастеров в конце концов история определит в одно содружество, независимо от того, были они за Ельцина или против. Но нынче однодневки с завышенной самооценкой буквально нагнетают напряженность, озлобленность. Отсюда такое категоричное всезнание того, о ком сегодня трубить во все фанфары, а о ком выгоднее отзываться пренебрежительно или вообще помалкивать в тряпочку.
       Приходит ко мне девочка из газеты. Милая, вроде бы воспитанная. Но очень хочется ей быть «в ногу». Спрашивает: кого вы уважаете из сегодняшних художественных творцов? Называю несколько имен, в их числе Никиту Михалкова. Она презрительно губки скривила: «О! Даже?». Я сорвался: «Ну-ка встала и пошла вон!» — «Почему?» — «Потому».— «Куда?» — «К маме. И передай ей, что тебя плохо воспитали». Конечно, невежливо получилось. Но я уже был очень болен, нервы на пределе, да и осточертело мне нынешнее априорное деление на «наших» и «не наших».
       — Близкий вам круг — мать, жена, друзья. Изменился ли во время тяжелой болезни ваш взгляд через него на мир? Открыли ли вы в этих людях что-то новое для себя, чего вы раньше не знали?
       — Ну как вам сказать? И нет, и да. Меня не разочаровал ни один из старых друзей. Боря Галкин, Володя Качан, Миша Задорнов. Но появились и новые. Вот Ярмольник. Если раньше мы просто друг к другу хорошо относились, то в эти месяцы стали очень близки. Леня оказался человеком удивительного бескорыстия и самоотверженности. Но больше всех поразила жена (Нина Шацкая, известная актриса. — К.С.). Да, мы любим друг друга. Знали: что бы ни случилось, будем вместе. Но я как-то полагал, что это прежде всего моя забота — проявлять сверхвнимание к этой красивой, очень красивой женщине. А когда со мной случилась беда, она взвалила на себя непосильную ношу и вынесла то, что и двужильному мужику было бы невмоготу. Отказалась от артистической карьеры, от всего. Предположить в ней человека такого жертвенного подвига я раньше вряд ли мог. Но теперь это факт. Нина, мама, друзья буквально вырвали меня из рук смерти, а не только — спасибо им — врачи.
       Так что если говорить о близком человеческом круге, то в беде он оправдал и укрепил веру в добрые начала жизни.
       — Каждый человек всю жизнь пишет и переписывает в уме свою автобиографию. Менялись ли ваши представления о прошлом в зависимости от новых прожитых лет? Положим, одна Таганка — до отъезда Любимова, другая — при Эфросе, третья — времен последнего раскола?
       — Человеческие судьбы не нами написаны на каких-то высших скрижалях. А мы обычно поступаем по нашему нынешнему уразумению и истины, и справедливости. Потом же часто, когда открывается более полная правда, оказывается: тот, кто представлялся тебе нарушающим нравственные заповеди, на самом деле ничего не нарушал, а тот, кто казался Богом, не выдерживал испытания небом, высотой. Только время, наращивание годовых колец собственной жизни дает такую полноту правды. Но не всю. Высший ее суд творится не здесь и не нами.
       Не ищите в этом ответе каких-то буквальных оценок Любимова, Эфроса или, положим, Губенко. О своем нынешнем личном отношении к ним я уже высказывался неоднократно и повторяться не буду.
       — Французские психоаналитики ездили в начале 90-х по Енисею и опрашивали местную интеллигенцию: насколько она знает свою родословную. Их поразило, что люди, неистово скандировавшие на митингах рыночные лозунги, часто не знали, кто у них дедушки и бабушки. Французы им говорили: если вы не будете знать своих предков, у вас не только рынка, у вас не будет ничего. Откуда в нас такое беспамятство?
       — Этот вопрос задавал России еще Чаадаев. И как на него за это набрасывались! Безумец! Но говорил-то он вещи абсолютно внятные, точные. Так безумец или мудрец? А может, потому и безумец, что мудрец?
       Я вообще не могу понять, почему человеку неинтересно, откуда он родом. Вот руки, ноги, морда такая именно, а не другая. От кого? Почему? Характер даже твой, он чей — деда, прадеда, солдата или генерала какого-нибудь, сражавшегося под Бородино? Если ты человек, не знающий, не помнящий своего родства, какое будущее можешь ты построить? Пес ты беспородный — и все. И дело вовсе тут не в том, из дворян ты или из крестьян. Ты даже этого не знаешь. Ты — ниоткуда.
       Знать всегда лучше, чем не знать. Хотя установить свою личную родословную, особенно если она не княжеская и не графская, разыскать что-нибудь на просторах нашей дикой родины порой крайне сложно. Моя бедная мама пытается вот уже который год выяснить судьбу своего отца, революционного матроса, которого когда-то похоронили в центре Алатыря как героя. На месте срытой могилы там давно уже стадион. Совсем другая жизнь на могилах.
       — Насколько для вас является камертоном: а что скажут о вашей жизни, когда вырастут, нынешние дети?
       — Так далеко не думаю. Но при взгляде на малышей, что греха таить, возникают соображения: хорошо бы все сделать для того, чтобы не стыдно было перед ними за прожитую жизнь, чтобы они — через нас — поняли и наше, и свое время.
       
       Ким СМИРНОВ
       
18.10.2001
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 76
18 октября 2001 г.

 Обстоятельства
Дивизия «Бритая голова». Росийский гитлерюгент в Питере
Вертикаль власти Ивана Грозного. Демонстрации в Казани
Старые обиды и новые конфликты. Грузия на пороге краха?
Расистов у нас тоже хватает. Мониторинг общества «Мемориал»
 Подробности
Талибы в быту. Они играют в футбол и курят дорогие сигареты
 Отдельный разговор
Дары сновидений. Спать надо уметь
 Общество
Пивная Россия
 Точка зрения
Стоит ли России вступать в ВТО?
Найдет ли В. Столбуна Нобелевская премия?
 Телеревизор
В одном флаконе. Олейникова ушли все кроме НТВ
Геройский бизнес на RENTV
 Вольная тема
Брюки клеш. Хиппи в России
 Свидание
Леонид Филатов: Забыть или помнить?
 Библиотека
Юрий Лотман: На фронте мы смеялись гораздо больше
 Музыкальная жизнь
Групповой концерт под репетицию оркестра
Torch Song Марка Алмонда
Звездные па. Новый диск Бутусова и «Кино»
 Театральный бинокль
Одинокий летчик. Премьера мюзикла «Норд-Ост»

АРХИВ ЗА 2001 ГОД
94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2001 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100