NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

«ЕСТЬ ДАННЫЕ — СОБИРАЕТСЯ В ПУШКИНСКИЕ ГОРЫ»
Путешествие по следам одного донесения
       
       «И помни, КГБ сейчас — наиболее прогрессивная организация.
       Наиболее реальная сила в государстве. Если бы знал, какие это люди!..»

       
Сергей Довлатов       
Те, кто внимательно читал «Заповедник» и другие произведения писателя, вспомнят, что в них постоянно встречаются намеки на сложные взаимоотношения диссиденствующего журналиста с самой мощной карательной машиной СССР. Уже сам факт пребывания Довлатова в Каляевской тюрьме говорит о многом, но это в Питере. А каковы были отношения опального журналиста с провинциальными блюстителями политнравственности?
       ...Разыскать реального прототипа майора Беляева (зовут его Станислав Игоревич Мальчонков. В конце семидесятых он возглавлял районное отделение комитета госбезопасности) в Пушкинских Горах оказалось нелегко.
       Доехали до Тригорского, а потом уже под бдительным взором охранника заповедника проскрежетали до деревни Глазки, где и живет сейчас мирным дачником бывшая «гроза района».
       Станислав Игоревич радушно встретил нас возле дома. Фундамент этого основательного строения был сложен из массивных камней, а сама изба обшита добротной вагонкой. Человек работящий, Мальчонков оказался к тому же и весьма разговорчивым, с крепкой профессиональной памятью на имена и даты. Он пригласил нас в беседку, где на холодке, за чаем, мы и повели свой окололитературный разговор.
       
       «Рабочий паренек. В законе...»
       Биография Мальчонкова оказалась безупречной: выходец из недр народных масс (отец — железнодорожник, мать — из крестьян Куньинского района). В 1953 году Станислав Игоревич закончил военное отделение Рижского речного училища и уже готовился примерить лейтенантские погоны, если бы не стремительное (как и все, что делал на этом свете Никита Сергеевич Хрущев) сокращение Вооруженных сил. Так двадцатилетний офицер оказался списанным на берег. Потом были возвращение домой, в Великие Луки, учеба в автошколе, работа шофером, пока по совету отца Мальчонков не пришел в органы. Начинал он с помощника оперативного уполномоченного в архивном отделе. Это был конец 50-х годов, поэтому молодому сотруднику приходилось заниматься делами, связанными с реабилитацией. Однако вскоре его вызвали в отдел кадров и предложили поехать на учебу в Ленинградский институт иностранных языков КГБ. По окончании последовали распределение и четыре года службы во Франкфурте-на-Одере, где, по словам Станислава Игоревича, он «видел шпионов так же близко, как и меня».
       Потом было много перипетий, пока наконец в 73-м году мой герой не оказался в Пушкинских Горах.
       — Когда я сюда приехал, — неспешно пояснял Станислав Игоревич, — мне показалось, что здесь такое болото! Был у меня сослуживец Женя Пикалев, так он мне прямо сказал: делать тебе там будет нечего, а требовать начнут. Прав он оказался, хотя скажу честно: результаты у нас были. Например, мы разыскали трех карателей. Двоих потом судили в Пскове, а третьего мы нашли аж в Риге. Он был из Новоржевского района, где потом и служил в полицаях. Потом бежал с отступающими фашистами в Латвию. Там он, скрыв прошлое, записался в Красную армию. Воевал, кстати, хорошо. Был даже награжден именным оружием — автоматом геройски погибшего товарища, заслужил орден. А перед самым концом войны ему оторвало ноги. Помню, когда я пошел к областному прокурору подписывать ордер на арест, то он сказал: «Ну представь себе, что попадет этот мужик с култышками на скамью подсудимых. Потом — в лагерь. Стыдно. И скажут, что мы воюем с инвалидами. Давай лучше бросим это дело! Он уже все искупил, как раньше говорили, кровью».
       Короче, отпустили мы его с миром. А потом появился Довлатов...
       «Органы воспитывают, но сдуру могут и покарать...»
       Но прежде на него из Ленинграда пришла так называемая ориентировка. Текст в таких случаях был стандартный: «На работу в заповедник убыл имярек, представляющий интерес... В случае получения каких-либо компрометирующих материалов просим сообщить и т. д.».
       — Было даже указано, что, возможно, он собирается за границу, — продолжает Станислав Игоревич. — Таким образом, подразумевалось, что Довлатов мог собирать материалы, как тогда говорилось, компрометирующие наш советский строй...
       — Какой смысл вкладывался в эту фразу? (Здесь и далее идет диктофонная запись. — Прим. Ю.М.)
        — Объясняю... Позвонили мне как-то из управления и говорят: послали мы тебе один текст (в 76-м это было...). Ты познакомься для интереса, но внимания особого не обращай. Это оказалась ксерокопия статьи Алексея Лосева о праздновании пушкинского праздника, опубликованная в журнале «Посев». Наверчено в ней было — жуть. И все неправда. Были там строчки и про меня. Это место я почти дословно запомнил:
       А вечером, как обычно, в полупустом зале ресторана «Лукоморье» в чадном дыму сидят скучающие писатели и поминают Пушкина (Это тоже неправда. После торжества на поляне все писатели обычно уезжали в Псков, а наше райкомовское начальство гуляло в розовом зале. — Прим. С.М.) Я вижу, как за одним столом сидит огромный пьяный верзила и что-то доказывает своему визави. Он говорит: да ты никак шпион!? А потом, обращаясь к публике, кричит: братцы, шпиона поймали! И выталкивает его пинками на улицу. Проходящий мимо официант говорит: это Мальчонков из КГБ гуляет. Делать ему больше нечего. Мне скучно, и я выхожу...
       Вот так я попал в литературу. Что же касается Довлатова, то, честно говоря, я его книгу не читал (мне рассказали!), но и про меня там неправда написана. Во-первых, потому, что я его к себе никогда не вызывал. А если я бы и пригласил на беседу, а он, не дай бог, сообщил об этом начальнику управления, то мне просто голову снесли. Потому что права не имел самодеятельностью заниматься. Мне потом, к слову, в Пскове прямо сказали: человек и так в историю попал, а мы еще будем шум поднимать. Не лезь, это не твой объект!
       Если судить по дальнейшему рассказу Станислава Игоревича, то Довлатов для него по большей части ассоциируется с Валерой Карповым.
       — Вот были два закадычных дружка. Вечно по поселку в обнимку шатались. Был однажды такой случай: раз поутру приходит Валера ко мне и говорит: Станислав Игоревич, нам с Серегой похмелиться надо, дайте нам в долг денег.
       Я говорю: а почему ты ко мне пришел? Сходи к прокурору или начальнику милиции.
       А он отвечает: да вы такой простой человек (я действительно частенько к ним на турбазу заходил, там еще такой Петр Григорьевич Горчаков работал фотографом, учитель Карпова, он моих детей снимал), что и попросить не стыдно.
       — Неужели дали?
       — Дал (Мальчонков смеется), но Валера всегда аккуратно возвращал. Я сумму не помню.
       ...Уже потом, когда Сергей уехал, мне приходилось несколько раз слышать его по «Свободе». Ничего плохого не говорил, не клеветал. Да и вообще-то он был мужик простой. С юмором. Ему путевку выдают на турбазе и говорят: распишитесь. Он пишет: «Целую!» Потом, рассказывали, на двери его квартиры в Питере у него дощечка была: «Здесь живет Довлатов с сожительницей». Смешной...
       ...Что же касается Карпова, то говорят, что после смерти жены Веры он продал свою квартиру. Не так давно встретил его в поселке, он мне все одну книгу Сергея хотел всучить, с автографом. Выпить, видно, очень хотелось...
       — Станислав Игоревич, в книге ваш прототип, майор Беляев, говорит, что когда-нибудь наступит день и... «упьются все без исключения. От рядового до маршала Гречко...» Если судить по вашим словам, то пьянство было обычным времяпрепровождением в поселке. Как вы сами-то относились к этому?
       — Плохо! Кто к нам только не приезжал, а все этим делом кончалось! Летом, так постоянно! Баньки, шашлыки ну... и так далее. У первого секретаря райкома был даже специальный зам по организации таких вот встреч на лоне... Ее все Зизи звали. Я не скрывал своего отношения, тем более что за все расплачивался райком. Редко кто из приезжающих высоких гостей сам платил. Может быть, поэтому меня, не поверите, диссидентом в поселке и прозвали. Получалось ведь, как перед развалом Великой Римской империи: разврат и пьянство. Какой же тут был секрет?
       
       «Смотри, заделают тебе козу»
       Через восемь лет работы на ответственном посту в Пушкинских Горах (в 1981 году) Мальчонков был вынужден уйти на пенсию. Но в отличие от людей его возраста и положения Станислав Игоревич не стал добиваться после отставки новой высокой должности, а, недолго думая, пошел в... шабашники. Был и егерем, и сторожем, возглавлял местный промкомбинат, заведовал автосервисом. Довелось ему служить даже страховым агентом, пока, наконец, устав от постоянного разлада в семье (увы, от таких напастей не застрахован никто, даже представитель органов), он не уехал к себе на дачу, оставив жене квартиру в поселке.
       А потом отставной подполковник угощал нас какими-то уникальными рыбными консервами, которые готовит только его брат. Рассуждал о нравственности. По его словам, с этим делом теперь в Пушкинских Горах стало хорошо. В смысле плохо: есть даже своя бандерша, у которой можно заказать любую кралю на выбор, а все «удовольствие» за ночь оценивается в... 50 рублей.
       — Вы в следующий раз приезжайте с ночевой, — говорил на прощание Станислав Игоревич. — Только предупредите заранее, когда ждать: я ради такого дела и наливочку свою поставлю.
       
       P.S.
       С 1971 по 1991 год в Псковском областном управлении КГБ не было возбуждено ни одного уголовного дела по так называемым диссидентским статьям.

       
       Юрий МОИСЕЕНКО, соб. корр. «Новой газеты», Псковская область
      
 03.09.2001
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 63
3 сентября 2001 г.

 Обстоятельства
Екатерина Вторая и МВФ
 Подробности
Семейная драма металлурга затихает
Страна кругового чекизма
 Реакция
Отделение связи
 Расследования
Убийство на всякий случай
 Специальный репортаж
Ленские происки. Якутский барьер Шойгу
 Отдельный разговор
О захоронении Ленина
 Болевая точка
Почему молчит Масхадов?
Грозный — Москва. Цена всему — жизнь
 Общество
Анатомия ненависти
Иммигранты на обочине
 Люди
«Есть данные — собирается в пушкинские горы»
А Довлатов теперь тоже — наше все
 Власть и люди
Гибкий горный хребет
 Власть и деньги
Путингоф. Во что обойдется казне новая резиденция Путина
 Точка зрения
Кто Юстас, а кто Алекс?
Лурье ответит. Об «откате», Чубайсе и Березовском
 Четвертая власть
Закат телезвёзд вручную
Конкурс региональных журналистов «Вопреки-2001»
 Инострания
«Новые узбеки» вместо «младших братьев»
 Регионы
Страна уголков
 Наука и образование
Краткий курс Касьянова
 Спорт
К сожалению, эта смерть вряд ли что изменит в нашем футболе
 Телеревизор
У Бивиса и Баттхеда есть другой дом
 Сюжеты
Казённый — микрорайон года
 Свидание
Олег Лундстрем: О гибели отца я узнал только после смерти Сталина
 Кинобудка
Учитель истории. Известному режиссеру — 50 лет
 Театральный бинокль
Лиликания — страна контрастов
 Культурный слой
Фестиваль Образцова
Кровавый август, или смерть поэтов. Цветаева

АРХИВ ЗА 2001 ГОД
94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


  

2001 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100