NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

НЕ СВЕРЯЙТЕ ВРЕМЯ ПО ЧАСАМ
       
Фото Пааты Арчвадзе

       Любовь банальна, как огурец без пупырышек. Она как вино: не допьешь — не интересно. Перепил — жить не хочется. А норму не знает никто.
       Норма вообще ближе к работе, чем к любви. (Не поэтому ли влечения ближе к ненормативной лексике?)
       Вроде случайно в редакционной папке оказались истории, где два действующих лица — Он и Она. Но главное действующее оказалось вовсе не лицо...
       Впрочем, убедитесь сами
       
      
 Они учились в московском вузе, на факультете, где мальчиков было много больше девочек.
       Мальчики делали вид, что они веселые, успешные и беззаботные.
       Девочки делали вид, что их интересы не так примитивны, как хотят представить мальчики.
       Он — простой мальчик, с белобрысым чубчиком, зубастой улыбкой и готовностью участвовать в любой затее — от дежурной попойки до организации предприятия с известным экономическим эффектом, который никогда не материализовывался в дензнаки.
       Она — простая девочка, выжимавшая максимум из юности и свежести. Избегала попоек, скучала с однокурсниками, не смеялась над анекдотами, которыми он сыпал, слегка на нее поглядывая. Она задумчиво рассматривала профессоров в старомодных костюмах, энергичных молодых людей, выскакивающих из «девяток», чтобы переброситься парой слов с такими же, крутящими ключи на пальцах. Пыльные профессора и шустрые юноши — все это было мимо, мимо, мимо ее ожиданий. И ей стало казаться, что этот белобрысый, влюбленный в нее однокурсник — не худший выбор.
       А ему нужно было совсем другого — ему нужно было стать для нее лучшим и единственным. И тогда бы он, как ему казалось, рыл бы землю, только чтобы его принцесса, стерва и лгунья, смотрела на него с восторгом.
       Их все чаще видели вместе. Все прочнее они становились парой в глазах курса, факультета, института, знакомых, даже родственников.
       Он говорил без устали, сочинял небылицы о детстве, грезил будущим, читал стихи, которые помнил без счету и без разбору. И тоскливо и отчетливо понимал, что она его не слышит, зависает возле витрин, с удовольствием следит за своим отражением и безразлична не только к тому впечатлению, которое производит на мир, но — ко всему, что обозначала в его жизни. «А я? Как же я?» — неотступно вертелось в его мозгу. И ответа не было.
       Он знал, что добиться ее любви — это выиграть по жизни. Добиться — не переспать, не женить ее на себе. Ему нужны были победы по всем фронтам. И он ждал.
       Они встретились летом, не договариваясь специально, на институтской базе отдыха. Конечно, он знал, что она едет. И она знала, что он знает. Но встреча была как бы неожиданной. И почти искренней была ее улыбка.
       Три недели — они неразлучны. Море, жара, песок. Он прекрасно плавал. Играл во все игры. Ходил с ней в горы. Спускался в пещеры. Они пили вино ночью, они говорили о книжках. Он ни разу не приблизился к ней на расстояние поцелуя. Его рука существовала только для помощи, но не для нежности. И ему показалось, что она ждет, чтобы тональность сменилась.
       Он сделал ей предложение, не веря звуку собственного голоса. И она согласилась. Он не мог в это поверить. И принялся ожидать худшего.
       ...Он протянул руку, чтобы она не оступилась. А она увидела не руку, а часы. Как будто увидела их в первый раз.
       — Боже, — сказала она и замерла. — Какие у тебя ужасные часы.
       Он тоже посмотрел на свои часы. Ее глазами. Действительно, часы ужасные, обычные советские часы, он только сейчас понял, какие они скверные.
       — Знаешь, — сказала она, сдерживая истерику, слезы, ненависть, презрение — что там еще копится в девичьей головке, которая составляет список окончательных претензий, — знаешь, я думала, что ты, что ты...
       Он уже не слышал ее. Он разглядывал часы и знал, что это конец, что он так и не получил своей победы, что часы — только повод. Он ведь был совсем не дурак, этот парень, и ему было проще рассматривать циферблат, стрелки, цифры, гораздо проще, чем смотреть ей вслед, убегающей навсегда, вместе со всеми надеждами, ожиданиями и свершениями, которые он положил бы к ее ногам.
       
       
Жизнь не рухнула. Ведь они были простыми ребятами, такими же, как все. Закончили институт, разбежались по фирмам и фирмочкам, она удачно вышла замуж, удачно развелась, делала карьеру в менеджменте, переросла средний уровень, шла на высокий, не зарываясь, не пускаясь в аферы, не увязая в сомнительных делах и людях. Скучала на пати, приемах, вечеринках, оглядывая людей с безразличием и уже без ожиданий. Она научилась сносить фанфаронство, зависть, ухаживания. Она научилась одеваться, рассталась с обликом простой девочки, приобрела шарм, таинственность и прочие атрибуты интересности, на которую так реагируют мужские носы.
       Он шел в рост тяжелее, пробуксовывая, как будто поломка в его юношеском организме определила его жизнь, хотя у него было множество друзей, предложений. Его брали во все начинания, и он имел устойчивую репутацию хорошего парня и верного товарища.
       Как-то он забрел к бывшему однокурснику в часовую мастерскую. Тот, болтая об общих знакомых, к слову заметил, что вот на разборке Петюха, бывший комсорг факультета, разбомбил свой «Роллекс», начинка жива, а корпус уже не починить. И в шутку предложил поменять нашему герою механизм и циферблат. Получился причудливый гибрид, на который засматривались мальчишки в метро и продавщицы в магазинах.
       А месяц спустя он встречал делегацию, возил их, показывал город, и во время прощального вечера молодой преуспевающий американец, разглядывавший его самопальные часы, предложил махнуться. И снял с руки платиновые «Картье».
       Дальше все закрутилось. Он не давал себе паузы понять — надо ли ему все это. Он продал «Картье», с изумлением обнаружив, что на вырученные деньги он может купить машину — не новую (но это были еще времена неновых машин), три костюма с хлесткими бирками, бывшими скорее удачной имитацией модных лейблов (пришли времена большой имитации). Вскоре ему предложили место в банке.
       Он уже знал, что костюмов должно быть пять, что твоя машина должна быть рангом ниже машины босса, что... Он выполнял все правила жизни нового класса.
       Ему везло почти всегда, а потом надоело. Он продвигался по служебной лестнице, банк двигался в процветание, коллеги женились, заводили любовниц, детей, виллы в Испании. Он обрастал репутацией мизантропа, аскета и большого оригинала, иронично относящегося к престижным вещам, местам и людям.
       Единственной его страстью стали часы. Постепенно он собрал коллекцию, в которой сперва были только очень дорогие и шикарные экземпляры, затем она пополнилась старинными, наконец он стал прикупать дешевые, но оригинальные или уродливые модели.
       Его банк пережил дефолт 98-го года, отчасти благодаря его смекалке и пакету предложений, с которыми он вовремя пришел к шефу. Через два года он уже возглавлял собственную успешную компанию. И открыл маленький часовой магазинчик в центре города, недалеко от офиса, куда частенько заходил поболтать в обеденный перерыв.
       
       
В конце зимы он увидел ее сквозь стекло машины. Она шла одна, помахивая сумочкой, в которой надрывался мобильник, шла, не замечая прохожих, грязи под ногами, восхищенных взглядов...
       Ее окликнули, она оглянулась, ему показалось, что ее глаза встретились с его. Он вжался в кресло. Но она увидела не его, она махала какому-то долговязому, который спешил к ней, как спешат те, которые всегда надеются, но никогда не получают. Поцеловал ей руку, она отстранилась, засмеялась и отвернулась, не слушая, что он ей говорит. Еще один... Он понял, что он по-прежнему такой же вечный «еще один».
       И ничего не изменилось.
       А через два дня раздался телефонный звонок. Но ДО звонка, ДО слов секретарши, ДО голоса в трубке он знал, что это она.
       Поболтали. Вот, десять лет прошло. Как ты? А ты? Все хорошо. Да, жизнь оказалась странной. Да, хорошо бы увидеться... Они договорились, что она придет к нему в воскресенье. К обеду.
       Он положил трубку. «Ну вот, теперь я ей подхожу», — он захохотал, чтобы не думать, ни в коем случае не думать, как хорош он был тогда, когда делал ей свое дурацкое предложение, и какой он теперь бессмысленный и постаревший. Ну и так далее...
       
       
Она бежала по лестнице, она спешила, остановилась этажом ниже — посмотрела в зеркальце. «Ладно, сойдет», — она не могла вспомнить, почему же тогда она так взбесилась, ведь он был такой... «Лучше всех», — выдохнула она, взбежала по ступеньками и позвонила.
       Он открыл в ту секунду. Он стоял перед ней. Бледный, в белоснежной рубашке, и обе руки, до плеч, были покрыты плотной чешуей. Часов.
       
       ***
       Она развернулась — и только цокот каблучков. Только цокот.
       
       А дальше — как угодно, читатель, как угодно...
       Хотя... Чем черт не шутит? Может, вам интересно, чем закончилась эта невыдуманная история про любовь. Предлагаю три варианта:
       а) Он позвонил ей, они переломали все часы, посмеялись, поженились и живут счастливо.
       б) Он закрыл дверь, снял часы, написал записку, достал пистолет и застрелился. Она вернулась домой, закрыла окна и открыла газ.
       в) Он передал фирму компаньонам, продал квартиру, коллекцию и ушел воевать за малопонятную свободу врагов, которых он стал называть братьями. Она бросила работу, знакомых, друзей, уехала в Европу, потом в Африку, где работает, допустим, в Красном Кресте.
       Но в любом случае жизнь не рухнула.

       
       P.S.
       Выберите для себя любой финал этой истории. Или предложите свой. Если есть возможность сообщите на наш электронный адрес. Или по телефону 924-20-54.
       А то, что произошло на самом деле, вы узнаете в следующий четверг.
       Даже если не будет дождя...

       
       Надя КЕВОРКОВА
     
  16.08.2001
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 58
16 августа 2001 г.

 Обстоятельства
Фальшиворазведчики. Спецслужбы и провокации
Они знали, на что шли. Но не думали, что их бросят
Лужайка с видом на Кремль
 Болевая точка
Кто в Европе ответит за войну Европе?
 Общество
Кто на свете всех страшнее?
 Власть
Портрет олигарха в интерьерах
 Власть и деньги
Защита Клебанова
 Финансы
СИБУР: работа на перспективу
 После выборов
Время реверансов закончилось
 Регионы
Страна уголков
 Наука и образование
«Чувашская модель» в реформе образования
 Телеревизор
Пока башни не рухнули в объятия Лесина
 Вольная тема
Не сверяйте время по часам
 Библиотека
Котэ Махарадзе: Она казалась богиней. Но была — лучше
 Музыкальная жизнь
«Битлы» в формалине
Максим Леонидов: На юбилее Петербурга будет «Секрет»

АРХИВ ЗА 2001 ГОД
94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2001 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100