NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

СИГНАЛ SOS НЕ МОГУТ РАСШИФРОВАТЬ 12 МЕСЯЦЕВ
Лячин, Путин и Куроедов

Главком ВМФ Куроедов ответил на самые жесткие вопросы нашего специального корреспондента
       
       — Владимир Иванович! Это интервью выйдет тринадцатого августа, на следующий день после годовщины взрывов на «Курске». Год назад в этот день погибли 95 подводников. Что вы скажете их родственникам в этот день?
       — Если 12-го я это скажу, а мы с вами тринадцатого выйдем в газете, то об этом будет неинтересно читать.
       — И тем не менее?
       — К этому выступлению я отношусь достаточно серьезно. Оно еще и не готово. И, видимо, не будет готово до поcледней минуты, и, видимо, даже во время выступления я не скажу всего, что хочу сказать.
       — Владимир Иванович, в номере 49-м «Новой газеты» мы опубликовали выписки из вахтенного журнала командного пункта Северного флота, свидетельствующие о преступном нарушении морских инструкций, которое привело к гибели двадцати трех подводников, оставшихся в живых на лодке после взрывов...
       Мы считаем, что катастрофа «Курска» — это две трагедии. Первая — это взрыв, в результате которого погибла большая часть экипажа, и вторая трагедия — это гибель двадцати трех человек, которых не сумели спасти. Вы согласны со мной?
       — Нет. Для меня это одна трагедия. А как погибали люди — хронология, этапы этого вопроса... Я бы одназначно, как вы, не разводил эти цифры — 95, 23... И никто никогда их не разделит. Не так шел процесс, как сегодня можно представить. Даже по имеющимся у нас небольшим данным. Надо сначала докопаться до всей истины, тогда можно будет разделить.
       — Но посмертная записка Дмитрия Колесникова свидетельствует о том, что двадцать три человека погибли не в результате взрывов, а потому, что их не спасли. С этим фактом можно спорить?
       — Я сейчас цифру не детализирую, поскольку документов у меня нет. Но я убежден, что это была мучительная смерть людей, боровшихся за свою жизнь.
       — Владимир Иванович, вы ознакомлены с заключением судмедэкспертов о причине и времени гибели поднятых из девятого отсека подводников?
       — Я этих данных не имею, это дело военной прокуратуры.
       — То есть вас с ними не ознакомили?
       — Нет.
       — А на допрос вас вызывали?
       — Безусловно. Столько раз, что я и не сосчитаю.
       — Когда назовут наконец причину гибели «Курска»?
       — Не отвечу, не знаю.
       — Но это будет не 12 августа?
       — Нет, к воскресенью мы еще причины не узнаем. Поэтому мы и ведем эту работу сейчас, чтобы узнать.
       — По нашей информации, при погрузке оружия на «Курск» на военной базе Западная Лица на двигателе одной из практических торпед произошел пожар и «Курск» ушел в море с неисправным оружием. Вы можете подтвердить или опровергнуть эту информацию?
       — Это я читал. Неправда.
       — У вас есть выписки из вахтенного журнала базы хранения торпед, подтверждающие это утверждение?
       — Не просто выписки. Есть специальные контрольные карты, есть весь перечень необходимых документов, которые оформляются при мероприятии, которое называется «погрузка оружия». Все эти документы сейчас в военной прокуратуре.
       — То есть вы утверждаете, что все практические торпеды на «Курске» были исправны?
       — Да, безусловно.
       — Владимир Иванович! Мы пытаемся по документам реконструировать события, которые произошли 12 августа в Баренцевом море. В 11 часов 28 минут 26 секунд на «Петре Великом» зафиксировали первый взрыв, в 11 часов 30 минут 42 секунды — второй. В это время должен был проводить торпедную стрельбу «Курск».
       — Не в это время, в другое.
       — По вахтенным журналам — именно в это время.
       — Вы меня спрашиваете — я вам отвечаю. «Курск» должен был стрелять на полтора часа позже.
       — Когда? Назовите точное время.
       — Ну вы назвали время, вот прибавьте полтора часа... «Курск» должен был стрелять на полтора часа позже. А может быть, на два. А может быть, и позже...
       — То есть вы не знаете, когда у «Курска» была по плану торпедная стрельба?
       — Нет. Это только командир (Лячин! — Е.М.) знает. Он стреляет. Мы можем рассмотреть с вами только ту ситуацию, которая сложилась на это критическое время. В этом критическом времени местоположение сил было таково, что ни о какой стрельбе речи идти не может. А когда должен был работать командир — это командиру знать.
       — Тем не менее в вахтенном журнале было записано, что «Петр» зафиксировал взрывы, а торпедной стрельбы «Курска» не наблюдал.
       — Да-да, это правильно.
       — Насколько мне известно, по установленному режиму связи во время торпедной стрельбы лодка должна выходить на связь и доложить о выполнении или невыполнении торпедной стрельбы.
       — Да-да.
       — «Курск» не вышел на связь. Через час по инструкции объявляются сигнал «Авария подводной лодки» и боевая тревога по всему флоту. Почему этого не было сделано?
       — «Курск» должен был донести по поставленной ему задаче в 23.00. В 23.00 «Курск» на связь не вышел. В 24.00 командующий Северным флотом Попов объявил боевую тревогу.
       — Владимир Иванович! Попов объявил тревогу в 23.30, но это же — целых 12 часов спустя после несостоявшейся торпедной стрельбы и, главное, зафиксированных взрывов...
       — Правильно, я про это и говорю.
       — И через столько часов после того, как «Курск» не вышел на связь в установленное время и ничего не сообщил о причинах невыполнения стрельбы! Тем самым командующий учениями грубо нарушил устав, но уже после 18.00 он начинал готовиться к поисковой операции, потому что именно в 18.00 «Курск» должен был снова выйти на связь (уже с донесением о всплытии и освобождении района), но снова не вышел.
       — Вы не правы. «Курск» должен был закончить работу в районе в 24.00 часа. В 23 часа он должен был донести. Его нет, и командующий, как ему и положено по инструкциям, объявляет тревогу.
       — Владимир Иванович! Ваши слова сейчас совпадают со словами президента Путина(Из интервью президента Путина Российскому телевидению 23 августа 2000 года: «С лодкой была потеряна связь 12 августа в 23.30. Она была объявлена в розыск. (Так и сказал. — Е. М.) На розыск в таких условиях отводится штатно 7 суток. Лодка была обнаружена в 4.30 13 августа, а в 7 утра меня проинформировал об этом министр обороны... И сразу же после утраты связи были развернуты спасательные работы. Повторяю, сразу же после утраты связи». Проинформированный таким образом Путин повторял это по всему миру.) и не совпадают с документальными свидетельствами.
       — Наверное, слова Путина и мои совпадают, потому что они соответствуют действительности. А не совпадают они с домыслами тех, кто пишет.
       — Владимир Иванович! А можно подделать выписки из вахтенных журналов?
       — Конечно, все можно. Но только все это сразу видно, когда подделаешь. Я специалист. Это одна сторона вопроса, а вторая сторона вопроса, если вы получили информацию неофициально, это не есть правда. То, что говорится официально, — это единственная информация, которая должна вызывать доверие.
       — Официальная хронология теперь предельно ясна. Она удобно доказывает, что время после аварии «Курска» потеряно не было. Лодка не вышла на связь, по вашим словам, в 23.00. А Попов, даже не прождав положенного часа, в 23.30 объявляет тревогу.
       — Попов объявил ее сразу. Попов действовал в соответствии... У меня сегодня к Попову, как к командующему флотом, пожалуй, претензий нет.
       — Скажите, он все это время находился на месте и руководил учениями?
       — Да. Он был руководитель.
       — Он не улетал никуда, он был там все время?
       — Нет, он был на борту «Петра». В 14 часов он, если мне не изменяет память, завершая учения, перелетал на берег на командный пункт. Там управлял с берега. До того момента, когда ему доложили, что лодка не вышла на связь в установленное время. Тогда он объявил тревогу.
       — Хорошо, Владимир Иванович! Ответьте мне на вопрос. Если проходит час после того, как лодка не вышла на связь и не доложила об исполнении (неисполнении) торпедной стрельбы, а боевая тревога не объявляется — это нарушение инструкций?
       — Безусловно. Если командир выполнил стрельбу — он всплыл и донес.
       — Как это трактуется?
       — Неисполнение служебных обязанностей.
       — А если это неисполнение служебных обязанностей повлекло смерть людей?
       — За это необходимо отвечать.
       — Когда лично вам сообщили о трагедии?
       — В 24.00.
       — А каковы ваши первые действия?
       — Прибыл в штаб через пятнадцать минут.
       — Скажите, пожалуйста, Владимир Иванович, можно личный вопрос?
       — Все скажу, что спросите.
       — Сколько вам лет?
       — Не буду отвечать.(По сведениям из интернета — 56 лет.)
       — Но вам не 73 года?
       — Нет.
       — Когда погибла К-429, главком Горшков, — ему было семьдесят три года, — через сутки был на месте катастрофы. До Камчатки — 12 часов лету, до Североморска — 2. Тогда спасли из лодки 104 члена экипажа. Когда на Тихом океане наша лодка столкнулась с нашим же траулером, Горшков тут же вылетел на ТОФ и именно он разрешил использовать впервые в мире спасательную лодку «Ленок». Спасли большую часть экипажа.
       — Может быть, может быть.
       — Почему, как вы думаете, Горшков так оперативно действовал?
       — Вы совершенно правы. Первая задача руководителя — посмотреть, разобраться, и желательно на месте. Для меня это особенно важно. Самолет меня ждал уже в пять утра. Но мне не позволил министр обороны. Когда позволил, тогда и полетел.
       — Как Сергеев объяснил свое решение?
       — Я не знаю. Видимо, здесь были важнее дела.
       — Скажите, пожалуйста, от президента тогда что-нибудь утаили?
       — Я считаю, что нет.
       — То есть ему сразу доложили, что боевая тревога была объявлена вовремя, что не потеряли ни одной минуты и что на поиски «Курска» в данной ситуации по уставу отводится целых семь суток?
       — Мы взяли район, где проходили учения. Посчитали производительность поисковых сил. Площадь делится на производительность, и получается время поисков.
       — Но ведь это были учения, и район «Курска» был известен. Более того, когда отряд боевых кораблей проходил этот район «Курск» должны были наблюдать противолодочные самолеты и корабли — для этого они и предназначены. Да и поисковики обнаружили «Курск» сразу же. Зачем же говорить президенту про семь суток, подстраховывались, что ли? Или хотели потом доложить: мол, видите, Владимир Владимирович, по уставу положено столько-то, а мы такие оперативные?
       — Да, район действий подводной лодки всегда определен на учениях. Мы с вами прямо как специалисты разговариваем. Что касается противолодочных кораблей, у них не было такой задачи — наблюдать за «Курском».
       — Президент Путин заявил, что вы отказались от иностранной помощи, сказали, что справитесь своими силами?
       — Иностранную помощь мы приняли сразу же. 14 числа нам пришла телеграмма. 15 августа адмирал Побожий вылетел в Брюссель. Мы даже адмирала в Брюсселе показывали.
       — Скажите, пожалуйста, почему норвежских и английских спасателей допустили до спасательной операции только тогда, когда Михаил Моцак заявил, что на «Курске» все погибли и спасать больше некого?
       — Я сейчас не вспомню этот момент.
       — Это было 19 августа.
       — Не вспомню я этот момент. Потому что эти документы не у меня.
       — Владимир Иванович! Для вас явилась неожиданностью записка Колесникова?
       — Нет.
       — Но ведь Моцак и Попов прямо сказали, что весь экипаж погиб в первые секунды аварии. И тут вдруг свидетельство мертвого подводника.
       — Я находился на месте и все видел, все знаю, что говорили Моцак и Попов. Моцак говорил, что мы слышим стуки. Потом Моцак говорил, что большая часть экипажа погибла в первые минуты аварии...
       — Владимир Иванович! Тогда как вы понимаете высказывание Михаила Моцака, процитированное всеми телекомпаниями и газетами: «Весь находившийся личный состав подводной лодки «Курск» погиб в первые же минуты аварии»?
       — Слова Моцака — мне на стол, только не те, что написаны в газетах. И тогда мы с вами будем разговаривать.
       — Владимир Иванович! Но это же так легко проверить, найти в архивах телекомпаний съемку, когда Моцак говорит эти слова, а Попов их повторяет. Что вы, в самом деле?
       — Мы посчитали расчет кислорода, и я еще надеялся до семнадцатого, до восемнадцатого числа, что там есть живые.
       — Владимир Иванович, тогда почему, если вы надеялись так долго, ни одного человека не смогли спасти?
       — Потому что тринадцатого, четырнадцатого максимум, экипажа уже не было в живых.
       — Откуда вы это знали тогда?
       — Первое — записка Колесникова...
       — Но записка появилась только в октябре, а спасательная операция все-таки проходила в августе? Каким образом уже тогда вы знали, что 14 августа на лодке не было живых?
       — Нет, я тогда не знал. Я же вам сказал, что надеялся аж до восемнадцатого. Но последний стук был именно 14-го.
       — Вы можете, наконец, иметь смелость и признать эти стуки сигналами SOS?
       — Не знаю. Сейчас идет расшифровка. В море столько стуков...
       — Но если ребята были живы, писали записки, они не могли не стучать, хотя бы это признайте!
       — Уже почти годичный детальнейший анализ этих звуков в прокуратуре не дает ответа на этот вопрос.
       — Опытные подводники уверяют, что сигналы SOS нельзя перепутать с техническими шумами. Но вы не подводник — вы служили на тральщиках, сторожевых кораблях, которые не отходят от берега дальше двенадцати километров. Вы могли перепутать SOS и технические шумы?
       — Можно и перепутать. Например, со стукачом на аварийном буе.
       — А разве «Курск» не выпустил буй?
       — Нет, он на лодке, мы его сняли на камеру, хотите, покажу?
       — Хочу.
       — Нет, я вам не буду показывать, как-нибудь в другой раз.
       — Как вы относитесь к тому факту, что директор ЦКБ «Рубин» Игорь Спасский винит экипаж «Курска» в гибели лодки?
       — Я такого не слышал.
       — У вас есть претензии к Спасскому?
       — У меня ко всем есть претензии.
       — Вас не настораживает тот факт, что все наши лодки, погибшие за последние тридцать лет, были спроектированы в ЦКБ «Рубин»?
       — Так резко меня не настораживает. Если мы с вами тридцать лет пользуемся зажигалками, которые прекрасно себя ведут, пара сломанных меня не насторожила бы.
       — Вы настаиваете на версии столкновения с иностранной подлодкой. По международным морским правилам судовождения в случае столкновения виноваты оба экипажа. То есть вы тоже обвиняете экипаж «Курска» и его командира?
       — Вы не правы. А что мне, впрочем, сказать, я действительно сторонник одной версии. Но это не значит, что она — истинная.
       — Настаивая на версии столкновения, вы ставите под удар репутацию всего флота и делаете комплимент подлодкам НАТО. Ведь они могут совершенно безнаказанно и не обнаруживая себя ходить в нашем военном полигоне, нашпигованном нашими надводными и подводными кораблями.
       — А они и сегодня шмыгают. И потом, наши корабли были в разных полигонах. Возьмите двадцать два корабля и расставьте их по всему Баренцеву морю.
       — То есть учения проходили во всем Баренцевом море?
       — Безусловно. Во всем.
       — Владимир Иванович! Это очень интересно. Из того, что вы сейчас говорите, следует, что все Баренцево море было закрыто для судоходства, потому что представляло собой полигон для учений, так получается?
       — Да нет, ну что вы. Район учений, который закрывался для судоходства, это не все Баренцево море, это его южная часть.
       — И вот в этой южной части спокойно иностранные лодки могут ходить во время учений и оставаться незамеченными?
       — То, что они ходят, — это да, и то, что незамеченные, — это плохо.
       — А почему Путин присутствовал на вашей защите докторской диссертации? Практика, что ли, такая или проявление особого расположения?
       — Тема интересная.
       — Какая? Как выживать морякам в видяевских условиях?
       — Нет, военно-морская политика России. Мне нужно было выработать концептуальный подход и разработать систему в морской политике. Путину это было интересно.
       — Владимир Иванович! Ходили слухи о вашем временном пребывании в кресле главкома и скором назначении на должность секретаря Совета безопасности, это правда?
       — Это слухи.
       — А Попова до сих прочат на ваше место?
       — Вы меня уже сняли с должности?
       — Нет, повысила. Владимир Иванович! Все документы, которые имеются в распоряжении редакции, не соответствуют вашим словам. Обвинения очень серьезные, на их основании родственники погибших могут подать заявления в прокуратуру и обвинить вас в убийстве их близких. Не кажется ли вам, что такие материалы нужно опровергать, если вы уверены, что это неправда, а на газету и на журналиста подавать в суд, иначе ваше молчание может трактоваться как согласие?
       — Разве суд — это единственное, что нас рассудит? Я считаю, что нет.
       — Что же может?
       — Совесть. Вот вы искали у меня дачи...
       — Не дачи, а дачу. И, заметьте, не я первая об этом сейчас заговорила. Вас почему-то очень беспокоит дачный вопрос...
       — Искали, искали... Почему не пришли и не спросили?
       — Да я к вам с ноября все иду и иду, только не пускают. Оказывается, нужно было позвонить помощнику президента Сергею Ястржембскому, чтобы сегодня встретиться с вами.
       — Я очень хочу, чтобы мы с вами несли профессиональную ответственность за наши действия. Но — профессиональную, а вы говорите — суд...
       — Владимир Иванович! В истории отечественного флота «Курск» — первый атомоход, с которого не было спасено ни одного человека.
       — Да. Хотя вы немножко не правы, вы не всю историю подводного флота знаете. Случай этот ни с каким не сравнишь! И каждый такой случай сам по себе единственный.
       — Почему именно с вашей подачи сейчас пытаются признать спасательную операцию экипажа «Курска» лучшей в истории подводного флота?
       — Что значит, с моей подачи?
       — Журналист Николай Черкашин написал книгу, где сравнивает две катастрофы — «Курск» и К-429. В одном случае не спасли ни одного человека, в другом — 104. Так вот, по словам Черкашина, спасательная операция экипажа «Курска» была просто блестящей. Вы написали к этой книге предисловие: мол, Черкашин — самый замечательный писатель-маринист и в этой великолепной книге факты соответствуют реальной действительности.
       — Я не читал эту книгу. Я знаю Черкашина очень давно, он хороший журналист. Но я его книгу не читал.
       — ..?
       Я читал черновики. А К-429 лежала на глубине 45 метров, и поэтому это совершенно разные трагедии. В том случае люди спасались сами, а здесь их надо было спасать.
       
       ОТ РЕДАКЦИИ. Благодарим главкома ВМФ, адмирала флота Куроедова за то, что ответил на вопросы нашего корреспондента.
       
       Елена МИЛАШИНА
       
13.08.2001
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 57
13 августа 2001 г.

 Обстоятельства
РУБОПу приказали долго жить
Других бизнесменов у нас для вас нет
 Подробности
Связано ли убийство чиновника с деятельностью экстремистской партии?
А вам не надоело, что нас боятся?
Два капитана. Дело Пасько
Россия — опять в Книге рекордов Гиннесса
МТС идет на Питер
 Реакция
В Чечне применяют новое оружие: голых солдат
 Расследования
Сигнал SOS до сих пор не расшифрован. Интервью с Главкомом ВМФ В. И. Куроедовым
По иску Живило доказательств нет
Патриархия и С — 300
Вместо газа — «Мерседесы». «Газпром» и его «дочки»
 Специальный репортаж
ГКЧП: процесс, который не пошел — IV
Притопленный мир. Ленск сегодня
 Болевая точка
Светлана Кузьмина: И все-таки я не хочу зла этим людям
 Власть и деньги
Куда ушли 11 тонн золота
 Финансы
Как «Дворец спорта» стал «долговой ямой»
Нас ожидает очередное повышение цен на тепло
 Четвертая власть
Евгений Кесилев: Все проиграть и все начать сначала
Конкурс региональных журналистов «Вопреки 2001» им. Л. Юдиной
 Спорт
Борис Майоров: «Олигархи» мешают российской сборной
 Телеревизор
Покемоны могут спать спокойно
Останкино copyright
 Вольная тема
Станислав Рассадин: От Анны до Аллы
 Свидание
Ольга Свиблова: Надо держать глаза открытыми
 Библиотека
Белое солнце пустыни
 Культурный слой
Региновое лицо. Тяжелое приземление на «Планету клоунады»

АРХИВ ЗА 2001 ГОД
94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2001 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100