Ноу-хау московской милиции: любого грабителя, вора, разбойника отныне можно тут же поймать на месте преступления, обвинить и осудить

       Помню, как только стал узнавать я об этой истории, не нарадовался своему везению — ну просто крутой детектив: сиди и сочиняй с продолжением. Тут и хитроумный план разбойного нападения среди бела дня, и два бандита с жутким на вид пистолетом Marksman Repeater калибра 4,5 мм, и ничего не подозревающая жертва, неспешно идущая по улочке Замоскворечья, и наглое нападение, после которого прощаешься с жизнью, и тут же чудотворное спасение: «Стоять! Милиция!» Такой вот хеппи-энд под занавес: гостя Москвы едва не прикончили, чуть не лишили нажитого непосильным трудом добра, а тут налетает «Вихрь-Антитеррор» и сметает обнаглевших уголовников. Задерживает, правда, одного — Андрея Кокорина, 19-летнего балбеса. Пистолет и награбленное при нем.
       Поверьте: этот подвиг бойцов правопорядка именно так вам и воспоют (сам слышал) в ОВД «Замоскворечье» — во всяком случае, победные фанфары трубно звучали и от старшего следователя СО при ОВД В. Х. Джафарова, изобличившего страшную банду, и от его начальника А. А. Палкина. А каков восторг от милиции у потерпевшего Алисолтанова, сколько мужественной скромности в устах оперов Филина и Перакова!
       К этим отважным рыцарям правопорядка я еще вернусь, а пока, как в таких случаях и положено, вдруг просится ко мне в редакцию совершенно дотоле мне незнакомый человек и едва не кричит в трубку телефона на проходной: «Это вы разбоем в Замоскворечье интересуетесь?»
       Приходит — ростом невысок, но крепок, годков ему пятьдесят, лицо и глаза неподвижны, улыбку себе не позволяет.И еще: горделив напоказ, просителем выглядеть не хочет. Знакомимся: Кокорин Александр Николаевич, механик крупного автохозяйства мэрии.
       Молчим, покуриваем, он смотрит на меня выжидающе.
       — Вы не поняли? Я Кокорин, отец Андрея, ну вам же о нем рассказывали — разбой в Замоскворечье! Это произвол милиции, провокация внаглую, куда ж еще идти, если не к вам?
       — Ваш сын ни на кого не нападал, мне так понимать? А его арестовали и теперь выбивают признание?
       — Ничего из него не выбивают, он сам признался.
       — В чем? Неужели в разбое?
       — Да, подошел к человеку, сунул ему пистолет под нос, вырвал из рук барсетку и бежать. А тут — милиция.
       — Не могу понять, произвол — где он? А провокация?
       — Да вы не нервничайте, — строго говорит Кокорин, — я и сам поначалу не въехал. Ну где вы еще слышали, чтобы милиция сама додумалась и преступление организовать, и преступника найти, и потерпевшего? Давайте с начала, с 30 марта, это пятница была, уж я-то помню...
       
       Доллары на улице
       В этот день двое неразлучных друзей Андрей Кокорин и Денис Котов были рады несказанно: почти весь первый курс автомеханического института, где они учились, около полудня был отпущен по домам. Доехали до Курского вокзала, остановились перекурить и помыслить, как им распорядиться нежданно выпавшим бездельем. Ребятам по 19 лет, не дома же торчать. Тут к ним подходит небритый человек в дорогой куртке, улыбается, берет Котова под локоток — пошептаться, мол, надо. И трех минут не прошло — возвращаются. «Андрей, ты его не слушай, едем домой». Незнакомец — к Андрею: «Разговор есть». Объясняет: есть у него друг с Кавказа, на вид грозный, а сам трус. Надо его попугать, чтобы он в штаны наложил. Ну, допустим, ты подходишь к нему с пистолетом, ствол навскидку: давай барсетку, живо! А мой друг, который сидит вон в той машине, это снимает на видео. Потом вся Махачкала хохотать будет. Сейчас этот герой ходит по улице Озерковской, это 15 минут езды, ты свою работу делаешь, все смеемся, а тебе за труды 2500 долларов. Вот они, видишь?
       — Андрей, не дури! — громко сказал Денис. Он уже видел, как Андрей с незнакомцем идут к «Жигулям», как водитель тут же звонит по мобильному телефону и, едва дождавшись пассажиров, резко трогает с места.
       Потом, на допросе, Андрей будет утверждать, что предложивший ему заработок мужик и водитель хорошо знакомы, что он все время донимал их дурацким вопросом: чего это ради парень из Махачкалы будет болтаться по этой Озерковской улице и ждать, пока его ограбят.
       Андрей сделал, как его просили, — сразу приметил парня, который медленно шел по Озерковской улице и помахивал барсеткой. Пистолет, который Андрею дали в машине, и не понадобился — кавказец мгновенно расстался с барсеткой и тут же заорал: «Милиция!».
       Андрей бросился к месту, где только что стояла «шестерка», на которой его сюда привезли, а ее и след простыл. Зато из «Нивы», стоявшей неподалеку, сразу выскочили двое, повалили его на мостовую и защелкнули наручники.
       Итожим: 30 марта, в 13.40 на улице Озерковской совершено и тут же раскрыто разбойное нападение: Кокорин А.А. с применением оружия напал на Алисолтанова Р.А. В результате совершенного преступления у Алисолтанова Р.А. похищены барсетка стоимостью 500 рублей, дезодорант стоимостью 50 рублей, ручка шариковая стоимостью 5 рублей и пейджер «Моторолла» в комплекте с цепочкой и поясным фиксатором стоимостью 1500 рублей.
       Кокорину А.А. предъявлено обвинение по ст. 162, ч. 2, п. «а», «г» УК РФ.
       Можно себе представить, что творилось в семье Кокориных в тот день и тот долгий вечер. Что они могли подумать, услышав рассказ Дениса о том, что какие-то люди дали Андрею пистолет, усадили в машину и, посулив 2500 долларов, куда-то увезли.
       В 2 часа ночи раздался телефонный звонок: старший следователь Джафаров на редкость радостно сообщил, что Андрей взят под стражу, в разбойном нападении признался и это наверняка учтет суд, когда будет решать, какой срок парню навесить: то ли семь, то ли двенадцать лет лишения свободы.
       
       Шантаж
       Достаточно простейшей житейской умудренности, чтобы понять: дела у юного разбойника хуже некуда. Не будешь же убеждать суд, что парень попер на безоружного человека со стволом наизготовку по собственной глупости, наивности или помрачению ума. Точно так же просто прийти к еще одному нехитрому выводу: не может быть цепочки почти невероятных совпадений — от покорно ожидающей налетчика жертвы до мгновенного, сиюминутного появления милиции. При нехитром подсчете выходило, что тот же Алисолтанов 40 минут околачивался на Озерковской улице, ни разу не попытавшись сойти с назначенного кем-то места. А небритый мужик у Курского вокзала — он что, святым духом был оповещен, куда надо вести околпаченного лоха? И вот уже совсем простейшее: водитель «шестерки» у вокзала по своему мобильнику вполне мог передать сообщение на пейджер Алисолтанова: жди, едем.
       Эти нехитрые мысли посетили Кокорина-старшего едва ли не в первые дни после ареста сына.
       И в те же дни к нему на работу позвонил изысканно вежливый господин, назвался адвокатом Мо-овым Эдуардом Петровичем и предложил встретиться. Кокорин тут же согласился и услышал: за 10 тысяч долларов тот добьется, чтобы следователь Джафаров дело несчастного мальца прикрыл. До 15 апреля Эдуард Петрович терзал Кокорина звонками и корил за жадность: неужели какие-то доллары важнее свободы сына? Кокорин не выдержал, сам теперь корит себя за почти что оправдание перед мошенником — откуда, дескать, у меня такие шальные баксы, если жалованье едва к шести тысячам рублей подбирается?
       В тот же день Кокорин пишет заявление в управление собственной безопасности МВД РФ: адвокат Мо-ов состоит в сговоре со следователем Джафаровым и вымогает у меня взятку. Весьма скоро он получает ответ от начальника 1-го отдела главного следственного управления при ГУВД Москвы Н. К. Рогачева. Уму непостижимо: конфиденциальное заявление попадает в службу, сотрудника которой гражданин обвиняет в мздоимстве! Любопытен ответ следственного начальника, цитирую: «Уважаемый Александр Николаевич! Главным следственным управлением при ГУВД г.Москвы рассмотрено ваше заявление о неудовлетворительном расследовании уголовного дела № 149160, находящевуся (орфография оригинала. — Г.Р.) в производстве СО при ОВД «Замоскворечье» ЦАО г.Москвы.
       По изложенным в заявлении фактам проведене служебная проверка, в ходе которой нарушений со стороны следствия действующего законодательства не выявлено. Факт совершения Вашим сыном Кокориным А.А. преступления, подтвердается собранными по делу доказательствами».
       Напоминаю, если кто запамятовал: Кокорин сообщал управлению собственной безопасности МВД: у меня вымогают деньги для подкупа вашего следователя, правда это или навет? УСБ, как я понимаю, должно было тут же провести простейшую оперативную операцию: снабдить Кокорина деньгами и проследить их путь. Если в руки следователю и на паях адвокату — защелкнуть руки поганцев наручниками, неужели не ясно?
       Кокорин вертел в руках красивую бумажку с гербом и свирепел: теперь он сам будет и следователем, и сыщиком, и защитником своему дуралею, угодившему в милицейский капкан.
       
       Частный сыск
       Сегодня уже мало кто всерьез верит, что есть хоть один чудак, который крепок своими корнями от матушки-земли, кого вырастили и научили жизни простые рабочие люди. Как быстро мы научились ерничать и прыскать смешливо, заслышав что-то там о трудовой закваске или народной смекалке. Кокорин такой чудик и есть. Он из новгородских крестьян, землю знает сызмальства, после пошел в рабочие, стал механиком и остается им и по сей день — при толковой его голове и золотых руках мог бы запросто зашибать баксы в автосервисах разных там «тойот» или «фордов». Звали — да не пошел, говорит, к ребятам своим привык.Чудик Кокорин и в том, что ни капли спиртного в рот не берет, в том, что свято верил, что в России хоть какой-никакой закон да есть.
       И вдруг эта вера рухнула. А та самая закваска, о которой вроде и говорить-то зряшно и не ко времени, самого его укрепила и сделала человеком расчетливым, сметливым и готовым держать удар.
       Это уже было как помешательство, идея фикс — нельзя больше жить, не найдя того самого Алисолтанова, которого его сынок грабанул. Найти и выведать все, что милиция ни в жисть не расскажет.
       К тому времени Кокорин уже добыл протоколы допросов на предварительном следствии и сделал для себя наиболее любопытные выписки. Ну, например: Алисолтанов рассказывает следователю, что в Махачкале едва не помер с голодухи, поехал в Москву искать работу, да не нашел. Кокорину странно — с чего бы это такому голодранцу иметь дорогой пейджер? Вносить за него ежемесячно плату в у.е. — какие и от кого вести ждал? А жил он в Москве где? На допросе 30 марта Алисолтанов говорит: «28 марта я приехал в Москву, чтобы устроиться на работу. Проживал по улице Вернадского, номера дома и квартиры не знаю». И ни одного уточняющего вопроса следователя, ни даже упоминания о справке о регистрации — да как же он без этой охранной грамоты вообще по Москве передвигался? С лицом кавказской национальности?
       Я уже говорил, что Кокорин назначил себя опером по делу собственного сына. Так вот, опер передо мной и сидел. Где достал протокол допроса, как отыскал в Москве следы Алисолтанова — молчание. Вместо этого справка из ОВД «Раменское»: «Гражданин Алисолтанов Рустам Абдулазимович, 13 декабря 1977 года рождения, уроженец села Узунотар Хасавьюртовского района, проживающий: г. Махачкала СВПЧ-7, ул. Акушинского д. 30 «А», был зарегистрирован в г.Москве с 16.04.2000 года по 16.10.2000 г. по адресу: Коровинское шоссе д. 2 «А», общежитие».
       — В общежитии на Коровинском шоссе этого Рустама нет, — спокойно говорит Кокорин, — и, как показали многие жильцы, никогда не было. Любопытнее другое: и в Махачкале на улице Акушинского Алисолтанова не видели уже лет пять.
       — А это откуда известно?
       — Я там был. В Махачкале.
       Господа генералы, вам бы такого опера!
       
       «Вы ничего не видели!»
       Не хочу домысливать, чем занимались следователи по делу о разбое без малого три месяца, но один вывод бесспорен: лиц, которые могли бы выстроить картинку столь странного разбоя, они не искали. А как было бы интересно познакомиться с небритым дядей, который уговаривал ребят шутя заработать кучу денег, какой рассказ мог бы выдать водитель «шестерки», мчавшейся на Озерковскую, как, в конце концов, было бы полезно услышать хоть слово правды от исчезнувшего из Махачкалы и как сквозь землю провалившегося в Москве Алисолтанова! Свою беспомощность следователи и не скрывали: «Установить возможных очевидцев совершения Кокориным преступления, а также личности двух мужчин не представляется возможным» (л.д. 53.)
       Оставалась одна надежда отыскать ответы на все эти вопросы в Замоскворецком суде, где слушалось дело о разбое.
       Душный полдень 26 июня, крохотный зал. Председательствует Чуева Татьяна Афанасьевна — дама, лицом строгая.
       Первое решение суда: утвердить защитником подсудимого Кокорина А.А. его отца Кокорина А.Н.
       Запомнилось несколько эпизодов. Вот идет допрос оперуполномоченного Перакова (некоторые фамилии изменены. — Г.Р.).
       — Мы пообедали в пельменной, сели в машину и видим: какой-то человек зовет на помощь, а второй от него убегает. Ну, мы этого, который убегал, и задержали.
       Кокорин (отец): Вот план-схема осмотра места происшествия. Где стояла ваша машина? Здесь? В конце улицы Озерковской? Но оттуда вы ничего не видели! Посмотрите внимательнее — я прав?
       Пераков: Может быть, не помню.
       Кокорин: У меня ходатайства к суду. Первое: разыскать и вызвать потерпевшего Алисолтанова. Второе: был ли и где именно зарегистрирован в Москве Алисолтанов? Третье: истребовать в компании «Мультипейдж» расшифровку сообщений, поступивших на пейджер Алисолтанова в течение 30 марта.
       После краткого совещания судья Чуева объявляет решение:
       вызвать в судебное заседание Алисолтанова Р.А.;
       выяснить место регистрации Алисолтанова в Москве;
       требование расшифровки сообщений, поступивших на пейджер Алисолтанова, отклонить, как не относящееся к делу.
       Следующее заседание суда назначено на 21 августа. Времени у старшего Кокорина в обрез — он должен обойти все многочисленные строения на улице Озерковской и отыскать свидетелей преступления своего сына. Он опять делает работу, от которой увильнула милиция, — при задержании его сына не было понятых. И еще: шоферская братия пришла на помощь своему механику — ребята поочередно крутятся возле Курского вокзала и ищут ту самую «шестерку». Они верят, что им повезет.
       
       «А что нам остается делать?»
       Как-то мне случилось писать об опере розыска, лично отловившего опасного киллера. Сегодня я буду называть его Сашей. Главное достоинство наших с ним отношений: он мне верит и не врет.
       Саша историю о разбое выслушал и поделился впечатлениями.
       — Прежде всего пойми — вся зараза идет от разнарядок, которые вешают на каждое ОВД, на каждого опера. Допустим, ты должен в месяц раскрыть по горячим следам три кражи, два грабежа и два разбоя. Народу в розыске с гулькин нос, полно полуграмотных пацанов. И вот один головастый выстраивает схему, хотя бы ту, о которой ты мне рассказал. Первое: надо найти мужика, на все готового, желательно несудимого, лучше всего иногороднего. Обычно находят человека с Кавказа, который то ли не мог, то ли не захотел регистрироваться. Предлагай ему все, что хочешь, — сделаю, начальник!
       Дальше все просто: два наших опера крутятся в людном месте, ищут какого-нибудь лоха. Серьезно, все как у лохотронщиков, переняли опыт. Разница лишь в том, что те рискуют деньгами и ценностями, а в нашей комбинации — свободой. Я думаю, все так и было: нашли этого пацана, охмурили, ребята из ОВД выпустили на ту же Озерковскую своего подсадного, у того пейджер. С нашей машины, где лох сидит, идет к нему сигнал: едем. Остальное просто — машина с операми уже рядом.
       Чего только не придумывают, не поверишь. Ну, например: мужик натыкается на ребят лет 18—19, хватается за сердце: помогите дойти до квартиры, бабки у меня есть, выпивки навалом. Клюнули, идут, входят в квартиру, наш человек падает на пол, валит на себя пацана и орет: «Милиция! Грабят!» Милиция, конечно, ждет пролетом выше, мигом беднягу спасает, а воров задерживает. А машину попросить открыть? А помочь донести дорогой видак?
       Дружище, кого ты удивишь — что нам еще остается делать?
       Саша предлагает посидеть в кафешке, ударить по пиву. Мы подходим к стойке, Саша заказывает сразу шесть кружек и протягивает мне свой кейс в коже и с кодовыми замками. И вдруг я начинаю бормотать, что с язвой у меня нелады, что собака в квартире одна и надо срочно ее выводить, и вообще созвонимся. Отдаю ему кейс и мчусь к метро — вдруг у него тоже разнарядка по кражам не выполнена? Чем черт не шутит — год ведь не виделись...
       
       Георгий РОЖНОВ
       12.07.2001