Война в Чечне сделала Путина
президентом. Эта же война в конечном счете может
привести путинский режим к краху.
Российская власть не
знает, как выбраться из чеченского тупика. Как
заметил один из западных журналистов, Чечня для
России стала тем же, чем был Алжир для Франции в
50-е годы. С одной стороны, официальные круги
демонстрируют твердую решимость удержать
территорию, а с другой — сами уже не знают, зачем
эта территория им нужна и что они с ней будут
делать в случае победы. Главный аргумент в пользу
продолжения войны — с уходом российских войск в
Чечне образуется вакуум власти и реальный
контроль над положением дел в республике
окажется в руках полевых командиров, бандитов.
Эти рассуждения выглядели
бы достаточно убедительно, если бы не одно
обстоятельство: Россия в любом случае выиграть
войну уже не сможет. Для этого нет ни сил, ни
ресурсов, ни психологической возможности. Если
кто-то не желает видеть очевидного, ему придется
столкнуться с неприятной реальностью, которая с
каждым днем все более заявляет о себе. И дело не в
том, что Россия как таковая слаба, а в том, что
нынешнее коррумпированное государство и
нынешняя разложившаяся армия — с их структурами,
кадрами и идеологией — победить не в состоянии.
Осознание этого факта в
общественном мнении уже происходит. К данным
российской социологии нужно относиться с
большой осторожностью, но показательно, что те же
службы опросов, которые полтора года назад
заявляли о почти всенародной поддержке войны,
сегодня, применяя те же методики, опираясь на те
же выборки, вынуждены констатировать:
сторонников прекращения войны с каждым днем
становится больше, а те, кто призывает к «войне до
победного конца», уже стали относительным
меньшинством. Что гораздо важнее, те же
настроения начинают распространяться в армии. У
военных просто нет рецептов решения для Чечни.
Они могут лишь оставаться на блокпостах в
качестве живых мишеней, большего требовать от
них невозможно. А это не самая увлекательная
роль.
В такой ситуации вывод
войск является только вопросом времени. И чем
дольше российские власти пытаются оттянуть
неизбежное, чем меньше они готовы признать
реальное положение дел и начать переговоры, тем
хуже для России, тем больше риск, что мы получим в
итоге именно то, чем пугаем друг друга: вакуум
власти, беспредел полевых командиров в Чечне и
дестабилизацию положения в самой России.
В принципе вполне
возможно и иное решение «чеченского вопроса».
Мировая практика показывает, что эффективное
прекращение подобного конфликта возможно лишь
на основе переговоров. На первом этапе —
соглашение о прекращении огня, затем свободные
(под международным контролем) выборы и, наконец,
окончательное соглашение о статусе республики с
той властью, которая будет сформирована на
основе свободных выборов. Такое решение
приемлемо и для официального руководства
сепаратистов. Президентский срок Масхадова
истекает, формирование новой администрации
соответствует законам независимой Ичкерии точно
так же, как законам России и нормам
международного права. Есть только одно
обстоятельство: по законам Чечни полномочия
Масхадова продлеваются автоматически до тех пор,
пока продолжается война. Если кто-то хочет
создания в Чечне новой легитимной администрации,
надо в первую очередь прекратить стрельбу.
Кстати, совершенно
неочевидно, что новая администрация окажется
радикально националистической. В условиях войны
население зажато между армией и боевиками.
Учитывая то, что творит армия в Чечне,
неудивительно, что в конечном счете люди
предпочитают боевиков. Эти, по крайней мере, свои.
Но отсюда отнюдь не следует, что боевики сами по
себе вызывают большую симпатию. К тому же те, кто
воюет против федеральных сил, далеко не едины в
своих представлениях о будущем республики. Пока
Российская армия ведет войну, они будут
действовать совместно. И любые попытки Кремля
расколоть их неизменно провалятся. Но в мирной
ситуации политические расклады будут другими.
Люди станут объединяться не против «общего
врага», а на основе собственных взглядов и
интересов.
В последние месяцы в Чечне
и среди чеченской диаспоры все больше заявляет о
себе течение, получившее название «третья сила».
К нему близко и «Движение за гражданские права
выходцев с Северного Кавказа». Для его
представителей очевидно, что, как бы ни сложилась
судьба Чечни, огромное множество чеченцев будет
жить на территории России, а потому
независимость сама по себе чеченский вопрос не
решит (так же, как не решит она курдский вопрос в
Турции). В конечном счете все зависит от
демократизации и утверждения гражданского
равенства в самой России. Но ясно и то, что без
прекращения войны невозможно демократическое
решение национального вопроса, а шансы на
укрепление демократии в воюющей стране мизерны.
Прекращение войны требует
переговоров с теми, кто реально держит в руках
оружие. Без участия боевиков в мирном процессе не
будет мирного процесса — банальность, с которой
в Кремле все еще не хотят смириться.
Впрочем, рациональные
аргументы вряд ли могут убедить расистов и
фашистов, являющихся, по существу, единственно
последовательными и принципиальными
сторонниками политики, проводимой в Чечне
российскими властями. Что бы вы ни сказали о
«гражданских правах» или «мирном
урегулировании», они в лучшем случае ответят вам,
что не помнят ни одного чеченца, получившего
Нобелевскую премию по математике.
Что-то я не могу вспомнить
ни одного нобелевского лауреата, родившегося в
Люксембурге. Значит ли это, что жителей
Люксембурга следует лишить права на
независимость и приступить к их планомерному
истреблению?
