ЛЕПОТА СЛЕПОТЫ
«Молли Суини» Брайана
Фрила. Малый Драматический театр — «Театр
Европы». Режиссер Лев Додин. Сценография Давида
Боровского. Актеры: Татьяна Шестакова, Петр
Семак, Сергей Курышев
 «Задумываться над
универсальными проблемами естественнее всего на
материале собственной жизни. Когда работаешь с
западной драматургией, есть огромная опасность
оказаться декоративным», — говорил Додин в своих
интервью. Но, получив главную театральную премию
Старого Света «Таормина Арте» и вступив в Союз
театров Европы, поставил пьесу современного
ирландского драматурга Брайана Фрила об
онтологических сложностях коммуникации:
визуальной, тактильной, вербальной.
Спектакль «Молли Суини»
не декоративен в том смысле, которого опасался
Додин, — там нет попыток воссоздать национальный
колорит чужой ментальности. Есть очень
рациональная, тщательно выстроенная
конструкция, хирургически отстраняющая
человеческую боль осознанием пропасти между
видением и знанием, зрением и пониманием.
Три человека живут
впритирку в ирландском захолустье. Мы так и не
поймем, почему они мучились и кто из них был
действительно слеп: потерявшая в десятимесячном
возрасте зрение Молли, ставший незрячим от
беспросветной депрессии доктор Райс или муж
Молли Фрэнк, ученый-неудачник, ослепленный
странными, одна другой нелепее, идеями. До
появления Молли он занимался сыроварением и
разводил иранских коз. Слепота жены стала
последним и самым сильным увлечением — его
всегда привлекало все самое странное и
безнадежное — раньше он мечтал поднять
экономику Эфиопии, теперь мечтает о возможности
нового мира для любимой.
Непрерывные метаморфозы
мироощущения Молли до и после операции
перетекают в неподъемные глыбы монологов, и
проступает парадокс: Молли жила полной жизнью
только потому, что у нее был серьезный
недостаток. И, ощупывая пространство руками,
понимала про жизнь что-то самое главное. И, пока
Фрэнк (Сергей Курышев) цитирует Беркли и Локка,
зритель волен разгадывать философскую загадку о
кризисе зрения как способе понимать мир.
«Увидеть — не значит понять» — эта фраза станет
ключом к изматывающим нагромождениям текста,
самодостаточного в своем существовании и
буквально использующего для своего появления на
сцене произносящих его людей.
Уже третий спектакль
Додин не хочет расстаться с образом бассейна: в
«Пьесе без названия» герои купались в нем, как в
купели, стараясь смыть с себя налипшие грехи; в
«Чевенгуре» искатели коммунизма топили в
бассейне, как в проруби, «лишних людей», еще не
рожденными эмбрионами, в полиэтилене; в «Молли
Суини» бассейн мертв уже изначально, усыпан
палыми желтыми листьями и сух, как хороший гроб.
Мотив ослепленности
становится центральным: в «Пьесе без названия»
герои ослеплены иллюзией любви и верой в лучшую
жизнь, программку «Чевенгура» предваряла
евангельская притча о слепых. В «Молли Суини»
героиня слепа физически, но видит гораздо лучше
тех сердобольных, что пытаются приобщить ее к
своему миру зрячих.
Словно обессилевшие от
невероятной тяжести бытия, Молли, Фрэнк и доктор
Райс не встают с плетеных кресел, похожих на
расколотые надвое коконы: спектакль начинается с
зарождения благого намерения мужчин сделать мир
Молли негерметичным, но не подумавших о ее
неспособности жить на ветру. Два кресла-кокона
остаются пустыми: зритель волен представить,
например, себя, исповедующимся и по-своему
незрячим. Художник Давид Боровский, вернувшийся
на подмостки Таганки с этим апокалиптическим
мессиджем, преподал урок прощения и любви.
Эстетический выбор
режиссера объяснит рассказ Фрэнка о барсучьей
норе, разрытой им на пару с другом. Желая спасти
зверей от затопления, они вырывают барсуков из
норы и переносят в безопасное место. Барсуки
вырываются и, полуслепые от рождения, несутся,
как им казалось, к старой норе.
«Прости меня, Молли Суини.
Прости», — скажет доктор Райс, когда Молли
сознательно откажется видеть и уйдет в
спасительную тьму.
В тот краткий миг, когда
она видела после операции, она увидела все как
есть. И ей здесь не понравилось.
Екатерина ВАСЕНИНА
12.04.2001
|
