NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЕСЛИ БОРОДИН — ВАЖНАЯ ПТИЦА, ЕГО ОКОЛЬЦУЮТ
Эксклюзивный репортаж нашего собственного корреспондента из американского суда
       


       
И вот мы снова идем в суд на второе слушание дела Бородина. На улице перед зданием снова толпятся репортеры из России, Германии, Польши. Поодаль стоят два автомобиля с телевизионными тарелками. Подъезжает машина, из которой выходят уже знакомый нам и читателю адвокат Левитис и еще один высокий мужчина в очках — адвокат Барри Кингэм.
       Слушание должно происходить в том же зале на втором этаже. В два пополудни все, кто пришел «на Бородина», заходят в зал. Людей на этот раз больше, и, похоже, вся процедура организована гораздо лучше: никто не суетится, как в прошлый раз.
       
       
Из новоприбывших — адвокат из России Елена Сергеева, изящная женщина в брючном костюме. Из Вашингтона самолично прибыл посол РФ в США Юрий Ушаков. Здесь же Павел Прокофьев и еще несколько сотрудников российского консульства.
       Появляется судья Виктор Погорельский. Входит Павел Бородин в сопровождении двух работников суда, которые садятся в ложу присяжных. За длинным столом перед судейской кафедрой — шесть человек: представитель прокуратуры США Томас Фаерстоун, тот самый, который по просьбе швейцарцев подал петицию на имя Погорельского с просьбой об аресте Бородина; его помощник, представитель обвинения; адвокаты Кингэм, Левитис и Сергеева и сам Бородин — он сидит сбоку. Приводят к присяге двух переводчиков. Левитис представляет присутствующих и говорит, что, по мнению защиты, петиция не имеет под собой основания за недостатком фактов.
       
       
Слушание начинается. Судья предоставляет слово адвокату Кингэму.
       Кингэм начинает с разъяснения договора об экстрадиции. Он просит судью сравнить петицию с текстом договора, утверждая, что, согласно договору, требовать экстрадиции можно только в том случае, если обвиняемый совершил преступление на территории государства-истца. Между тем, указывает Кингэм, из текста петиции не следует, что Бородина обвиняют в проступках, совершенных на территории Швейцарии.
       В тексте петиции, продолжает Кингэм, Бородин назван «скрывающимся от правосудия», хотя обвинение ему предъявлено не было и на суд его не вызывали.
       Третье положение защиты затрагивает несколько неожиданную тему — семантические различия между словами «ордер» и «мандат». Оказывается, оригинальный ордер на арест был написан по-французски и назывался «мандат». В английском переводе он превратился в «ордер». Хотя слова эти синонимичны, говорит адвокат, перевод (предоставленный отделом международных отношений Министерства юстиции США) тем не менее неточен. Да к тому же и не заверен. Мандат выписывается с целью ареста, за которым в течение 24 часов должен последовать допрос. Кроме того, во французском варианте ордера отсутствует слово «обвиняемый»...
       Затем Кингэм отмечает, что ордер на арест Бородина был подписан швейцарским судом не в текущем январе, а год назад — 10 января 2000 года.
       Он уверенно заканчивает: г-н Бородин невиновен, свою вину отрицает, российское правительство ни в чем его не обвиняет. Бородин должен быть немедленно освобожден.
       Судья возражает: договор об экстрадиции не требует, чтобы петиция детально раскрывала суть правонарушения.
       
       
Слово берет глава обвинения — Томас Фаерстоун. Он заявляет, что защита не представила прокуратуре повестку прений, поэтому обвинение не имело возможности подготовиться заранее.
       Кингэм вставляет, что в тексте петиции не обозначены время и место совершения предполагаемых преступлений.
       Судья Погорельский снова прерывает его:
       — Детали дела будут обсуждаться на слушании об экстрадиции, которое может состояться только после поступления обвинительных документов. Нынешнее слушание касается меры пресечения, то есть призвано решить, оставить Бородина в тюрьме или отпустить под залог.
       Томас Фаерстоун продолжает: если петиция сформулирована недостаточно отчетливо, он как автор документа может под присягой внести изменения в текст. Что касается даты подписания ордера на арест Бородина, в тексте описка: он действительно был издан в 2000-м, а не в 2001 году. Однако срочность действий прокуратуры была обусловлена не временем между подписанием ордера и арестом, а моментом прибытия Бородина на территорию США. Судья подтверждает это уточнение.
       Далее Фаерстоун отмечает, что предъявленное Бородину обвинение достаточно серьезно и чревато наказанием до пяти лет тюремного заключения. А вот и еще одна немаловажная новость: за полчаса до начала заседания его уведомили, что в среду в Швейцарии был выписан еще один ордер на арест Бородина на основании дополнительных обвинений.
       Судья возражает, что это обстоятельство не меняет сути дела. Пакет обвинений будет рассматриваться на слушании об экстрадиции.
       — Независимо от того, есть в тексте петиции неточности или их нет, сама по себе она — законное основание для задержания человека до получения документов из Швейцарии.
       Кингэм:
       — Позиция защиты заключается в том, что Бородина надо немедленно освободить, вернуть ему паспорт и разрешить возвратиться в Россию! Если бы существовали достаточные доказательства виновности Бородина, то за истекший год швейцарцы уж наверняка уведомили бы его или российскую Генпрокуратуру...
       Фаерстоун откликается:
       — Что касается конкретных доказательств, у меня есть данные о депонировании десяти миллионов долларов на счета фиктивных компаний в швейцарском банке в 1997 году. Предполагается, что из этой суммы четыре миллиона достались Бородину.
       Бородин что-то недовольно шепчет Сергеевой.
       В зале поднимается шум, судья просит аудиторию утихомириться.
       Защита снова возвращается к отсутствию установленных фактов преступления в тексте петиции. Судья прерывает — этому вопросу уделено достаточно времени.
       
       
Слушание длится второй час, в зале чувствуется напряжение. Похоже, все устали, особенно, надо думать, от повторения одних и тех же аргументов.
       Встает Левитис и повторяет то, о чем говорил на первом слушании: почему Бородин оказался без дипломатического паспорта и прочее.
       — Почему вы считаете, что это для меня важно? — спрашивает судья.
       — Хочу, чтобы вы почувствовали ситуацию...
       — Какое отношение эти мои чувства имеют к решению, отпускать человека под залог или нет?
       Левитис поясняет: г-на Бородина не приглашали в Швейцарию.
       Судья возвращает его к сути обсуждения: освобождение под залог в подобной ситуации предусматривается только при наличии «особых обстоятельств». Левитис продолжает:
       — А вот посол Российской Федерации г-н Ушаков приготовил заявление. Можно, он его зачитает?
       На лице судьи выражение скуки:
       — О чем заявление? Сколько времени оно займет?
       — Да две минуты! А о чем — о том, что российское правительство крайне нуждается в услугах г-на Бородина и просит разрешить ему жить на территории консульства и исполнять свои служебные обязанности при условии постоянного ношения магнитного браслета-датчика. Обратите внимание, г-н судья, наверное, впервые в вашей практике посол суверенного, — он делает ударение на слове «суверенного», — государства прибывает в суд с такой просьбой...
       Судья предоставляет слово послу. Встает Ушаков и читает свое заявление: российское правительство гарантирует явку Бородина перед американским судом и готово внести за него залог... Важно, чтобы г-н Бородин продолжал исполнение своих обязанностей как секретарь Союза Белоруссии и России...
       — Что это за должность? — переспрашивает судья.
       Левитис разъясняет: в сущности, Бородин совмещает две должности — госсекретаря Союза и зампремьер-министра... Он обосновывает «особые обстоятельства», предусматривающие освобождение под залог.
       Затем Левитис вытаскивает еще одну «козырную карту»: по Конституции, находясь на российской территории, Бородин не обязан являться в иностранный суд! Однако г-н Бородин отказывается от этого права. Что и дает правительству России возможность реально гарантировать его явку в суд по первому требованию.
       Судья, поерзав в кресле, начинает вкрадчиво:
       — Я, конечно, не специалист по российскому праву. Но представим, что российское правительство изменило свое решение... или вообще ушло в отставку... Что тогда? Американское правительство не имеет непосредственного доступа к г-ну Бородину на территории русского консульства!
       Зал замирает. Адвокаты совещаются. Мозговой штурм, как в «Что, где, когда?». Встает Левитис:
       — Как только американский судебный представитель придет в консульство, к нему тотчас выведут г-на Бородина. Или же американский судебный представитель может постоянно находиться у входа в консульство. Российское правительство готово оплатить расходы...
       Видя упрямство судьи, он предлагает компромисс:
       — Я вас прошу рассмотреть наши предложения... Бородин может жить и не в консульстве, а на обычной квартире.
       Обвинение отмечает, что аргументы защиты подходят под графу «низкий риск побега», а не «особые обстоятельства». И суть здесь не в том, что американцы пытаются выслужиться перед швейцарцами, а в том, что правительство обязано выполнять международные обязательства. Суть же обвинений, предъявленных Бородину, должна обсуждаться не здесь, а в Швейцарии.
       Фаерстоун вспоминает судебный прецедент — дело Гленна, которого тоже не отпустили под залог... Тут же вступает Левитис:
       — Обязанности Гленна были чисто коммерческого характера, а тут — государственного. Пусть Бородин живет в квартире, не в консульстве... Ведь он же не убийца, не торговец наркотиками... Это просто несправедливо — держать его в тюрьме!
       Судья объявляет перерыв. В перерыве Кингэм говорит журналистам, что Бородин «спокоен и сосредоточен». Он смеется: «Лучше сидеть в Америке, чем в Швейцарии. Место, где содержится Бородин, — чистое новое здание... я там был. Хотя дома, конечно, лучше».
       
       
Когда все возвращаются на свои места, судья выступает с заявлением: на данном этапе суд не дает разрешения на освобождение Бородина под залог за отсутствием «особых обстоятельств». Защита, поясняет он, не объяснила, в чем заключаются обязанности г-на Бородина, и не представила доказательств его «уникальности» и «незаменимости». Что же касается визита российского посла, то это акт доброй воли, а вовсе не «особое обстоятельство». Суд должен быть абсолютно уверен, что американская сторона сможет выполнить свои обязательства по договору. Впрочем, решение суда подлежит апелляции. Дополнительные документы могут быть представлены в суд до 5 февраля. Они будут рассмотрены к 15 февраля. Есть вопросы?
       Левитис, Кингэм и мисс Сергеева — за все время она не проронила ни слова, но, видимо, «понимает» (сидит без наушников) — совещаются.
       Кингэм поднимается:
       — Следует ли понимать ваши слова так, что при наличии более детального описания уникальных услуг мистера Бородина суд готов рассмотреть «особые обстоятельства»?
       Судья:
       — Я не знаю такого закона, который запретит вам подать список таких «услуг». Я говорю, что до 5 числа вы можете представить суду дополнительную документацию в письменном виде...
       Конец. Бородина уводят обратно в «чистое новое здание».
       
       Марк ТУРЕВСКИЙ, наш соб. корр., Нью-Йорк
       
29.01.2001
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды


№ 6
29 января 2001 г.

 Обстоятельства
Отношения Вяхирева с родней нуждаются в аудите
Шабашка при правительстве
Ксерокопия Бородина
Остыньте, нас никто не испугался
Лев прыгнул в XXI век. Уже в погонах
Если Бородин - важная птица, его окольцуют
 Подробности
В России будет вице-президент?
Преемник готовит преемников?
ЧК - чисто конкретно?
Чечня в откате
После похищения Кеннета Глака «Наши ребята» жестоко избили чеченских журналистов
Великий почин
Останется ли Дрон в Париже?
 Реакция
А был ли счет № 35877?
Держите ответ
Химия и жизнь
 Власть и люди
Необходим гражданский контроль за спецслужбами. Срочно
Дышло в надежных руках
Дело смертника Михайлова
Горячая субмарина. Подводники - Приморью
 Власть и деньги
Цена порядочности - 200.200.200 долларов
Обогащенные ураном
 Общество
Федеральные ямы
 Наши даты
Наградной отдел
Однажды ГПУ явилося к Эзопу…
 После выборов
Тур де рус. По маршрутам президента можно определить линию внешней политики. Хотя она внутренняя, да и не политика
 Четвертая власть
«Моя семья» разродилась. Поправками к закону «О СМИ»
Теленовости от…
ТВ в клеточку
Знает и молчит?
Энтевэшный народ
Телезритель недели: Алексей Баталов
 Регионы
Лампочкеа Наздрата
 Свидание
Борис Хмельницкий: Почаще сидите за столом с умными людьми…
 Спорт
Кто покупает ЦСКА?
 Культурный слой
Возвращение «Иванова», или потомки именинников
Дом, где трагедии желанны
Скрипичные вечера
Коппелиус, черт из «Табакерки»
Ревнитель прошлой славы
Питерский москвич
Андрей Чернов. Стихи


   

№ 5
25 января 2001 г.

 Обстоятельства
Тятя, тятя, наши дети… уже студенты
Протокольное поручение. Без комментария
Химический захват. Кому нужен «Фосфор»?
 Подробности
А нужен ли Бородин цвейцарцам?
 Власть и люди
Губернаторская любовь к электричеству. «Генерал Мороз» усугубил конфликт вокруг рубильника
 Четвертая власть
Кто счастливчик?
Неправильный на 80 процентов! Пока поздняя пташка глазки протрет, ранняя пташка уже пиво пьет
Музыка для русских
 Точка зрения
Love me, тендер! Экономический взгляд на основной инстинкт с позиции конкурсных аукционов
Китайское - это точно не российское. И не отличное
 Сюжеты
Метод пробок и ошибок
Который свет тот? Кто тень бросает, тот еще живой
Это не морщины, сопляки. Это шрамы
Любовь похожая на SOS. Наши корреспонденты прошли испытание браком
Единственная - мое любимое число
До первой любви нельзя. Ждем-с…
Любите как в последний день. О тех, кто в гробу видал все споры
Контрольная в голову. От нашего бытия вашему сознанию
 Библиотека
Ловец. Андрей Бычков
 Культурный слой
Так начинают жить стихом
Красное и черное, или монумент падшим ангелам
Холодные-горячие времена
Наши в городе: «Вопли Видоплясова»
Современная музыка: уши те же. Да и лапша тоже
Включите ваши магнитофоны
 Власть и люди
Горбачев-фонд, Клуб Раисы Максимовны и «Новая газета» проводят конференцию, посвященную проблемам реформы школьного образования

АРХИВ ЗА 2001 ГОД
94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2001 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100