NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЛЮБИТЕ КАК В ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ
О тех, кто в гробу видал все споры
       
Рисунок С. Аруханова
   
       
Эту тему подобает выносить на газетную полосу ногами вперед. Впрочем, каким бы местом ее не выпячивали — всегда жутковато. Один гроб, даже пустой, еще не освоенный, в сознании моментально персонифицируется: живое воображение быстро переводит в разряд неживых тех, кто по параметрам подходит прислоненному к стене гробу, как бы прилаживая к нему.
       И в нежилом гробе — мертвый дух.
       Знаменитый Доде признавался, что, въезжая в новую квартиру, он невольно ищет место, где будет стоять его гроб. Смерть долго преследовала классика, но когда настигла, то он, по словам его великого собрата по перу, на смертном ложе «обрел свою буколическую красоту божественного пастушка».
       Вот, поди же — красота не меркнет даже будучи забранной тремя досками и в ожидании заключительной четвертой.
       Деревянная пижама, дубовый тулуп, последнее пристанище человека, последнее прикрытие женщины... Гробы в армянской столице делают на улице Нар-Доса. Но никто эту улицу не называет улицей Нар-Доса, не потому, что Нар-Дос был писателем весьма посредственным, а потому, что специфика улицы своей потусторонностью вытеснит любое название — Толстого ли, Достоевского ли. Даже Кафку. И я иду вдоль гробовой улицы, лузгая семечки, — не заказчик, не посредник, не потенциальный покупатель, а так себе, праздношатающийся, решивший заглянуть в замочную скважину чужого траурного дома.
       
       Это не рассвет. А просто взошла печаль
       На вывеске крупно и, разумеется, черным по белому выведено одно короткое, как последний выдох, слово: «Гроб». Внизу поменьше — «Мастерская по изготовлению гробов. Круглосуточно».
       Мой спутник, восьмидесятилетний профессор медицины Саркис Арташесович Мушегян, предлагает спуститься в цокольный этаж, откуда доносится пронзительный звук электропилы. Вдоль ступенек выставлены разные гробы — разные по величине, фактуре, окраске, форме. Нет, конечно, это не какой-либо дантов круг, но, согласитесь, его можно считать прихожей в адово пространство.
       — Мамикон, здравствуй.
       Мастер молча кивает. Весь высохший, вряд ли он перекричит пилу. Да и вообще «здравствуй» в окружении скорбных изделий звучит... не звучит... Черт знает, как может быть воспринято.
       — Почем гробы? — Ортопед фамильярно похлопывает по полуфабрикату.
       — В разную цену, — уклончиво отвечает старик-мастер, подозрительно косясь на меня. Профессора-то он знает, тот ему, похоже, какой-то сустав вправлял.
       Пила выключена, и в мастерской в самом что ни на есть прямом смысле гробовая тишина.
       — А из какого дерева делаете это? — Я намеренно опускаю наименование атрибута печальных дней.
       — Дуб, бук, они поздно сгнивают, лет через пятьдесят. Может, и больше.
       Пальцем указываю на недоконченную работу из прессованной древесно-стружечной плиты:
       — Ничего, — улыбается Мамикон, — ее-то черви не продырявят.
       «Сколько времени человек пролежит в земле, пока не сгниет?» — спрашивает шекспировский Гамлет. «Да что ж, — отвечает первый могильщик, — если он не сгнил раньше смерти — ведь нынче много таких гнилых покойников, которые и похороны едва выдерживают, — так он вам протянет лет восемь, а то и девять лет...»
       Природа — производство безотходное, иначе она была бы затратной. Даже мерзавцы органично вписываются во всеобщую схему переработки...
       Мопассан предпочитал сожжение на костре, как у индусов: «Человек ускоряет медленную работу природы, а не замедляет ее еще более, как тогда, когда тело умершего заключено в отвратительный гроб, где оно разлагается целыми месяцами».
       — Круглосуточно — это как понять?
       — Хозяин живет в этом же доме. Случается, гроб заказывают сразу же, если покойника должны перебросить в другую местность и если он нестандартных размеров. Вот и стучатся далеко за полночь, мы тут же включаем станок...
       — А что значит нестандартных размеров?
       — Скажем так: когда покойник стандартный, то у подножья гроб вдвое уже, нежели у изголовья. Этот шаблон годится для людей весом 120–130 килограммов. Поболее которые — те нестандартны.
       — Были, да, случаи?
       — Да, были, — отзывается из своего угла гробовщик помоложе. — Заказывали гроб для 160-килограммовой покойницы. Не гроб получился — ящик для помидоров. Господи, а ведь эта дама некогда считалась пышной, теперь очаровательный недостаток вынесен за скобки. Вообще, Юлий Цезарь, если помните, советовал избегать худых и питал больше доверия к толстым. Подумаешь, нарушение шаблона. Вот горб — другое дело.
       — Это правду говорят, что горбатого могила исправит?
       — Не совсем, — смеется ортопед.
       — Для горбатых никогда не делаем специальных углублений в гробу, — поясняет мастер.
       — Горб любой патологоанатом молотком выправит, — снова улыбается профессор и почему-то ритмично похлопывает по неглубокому днищу готовой продукции.
       — А если заказ на безногого?
       — Ну и что? — почти удивляется старик Мамикон. — Делаем в полный рост — мать-то родила его нормальным, это жизнь малость сократила.
       В страшные блокадные годы неимущие семьи хоронили родных и близких в... целлофане. Дело прошлое, но во время интервью я сказал об этом тогдашнему католикосу, блаженной памяти Вазгену Первому. «Не спрашивайте меня», — опечалился благороднейший из патриархов и опустил глаза.
       А сейчас на улице Нар-Доса за умеренную плату вам смастерят гроб на любой вкус — четырехугольные и о шести углах, с крестом посередине, с бронзовыми ручками. А я вспоминаю Ленинакан-88, когда землетрясение накрыло тысячи людей и со всех концов страны сюда привозили наспех сколоченные гробы — черные, отчего-то красные, коричневые. Они стояли штабелями прямо на улицах и во дворах, и их разбирали родственники погибших...
       Гойя, Сальвадор Дали, галлюцинации сумасшедшего не могли придумать картину горше и страшнее.
       Платоновский герой на гробе жены вареную колбасу резал, «проголодавшись вследствие отсутствия хозяйки». Вокруг гроба стоят в почетном карауле. В иных древних странах гробы изготавливали преимущественно из кипарисового дерева (потому его называли деревом скорби), бывало... из камня высекали или лепили из глины. Да разве ж это важно?
       Главное, чтобы земля была пухом.
       
       Кадиллак для путешествия в вечность
       Прямо через дорогу — контора по продаже готовых гробов. Один образец выставлен у входа, остальные внутри. Вывеска предлагает также плинтусы, наличники, планки. Профессора знают, и здесь он кому-то кость возвращал на место. Хозяин конторы несуетливо дает распоряжение — разжигается огонь для шашлычка прямо на улице. Гонец приносит охапку обструганных и покрытых лаком планок: «Можно их в костер?» — «Можно, планки не дороже нашего здоровья». Я опять спрашиваю почему-то о цене, они переводят тему...
       — Все, что видно, на взрослых рассчитано.
       — Детские делают в другом месте, — мрачнеет хозяин.
       Садимся вкруг, нехитрая снедь расставляется на столике. Врать не стану, я тщусь проявить себя как свой в доску, в меру циник и традиционалист, однако при этом не выламывающийся из общепринятых рамок застольного поведения.
       — Давайте за тех, кто в морге!
       — Не надо, — поднимает ладонь хозяин. — без нас этот тост выпьют.
       Что за улица! Через каждые полста метров — мастерские по изготовлению этого специфического изделия № 1, конторы по его продаже. Улица без праздников, без флажков и смеха, без беготни, философское пространство, где зримо обозначены скоротечность жизни и зряшность дальних перспектив.
       — В Москве гробы продолговатые и неуклюжие, как «чайки»-членовозы. Почему — ты не знаешь?
       Пожимаю плечами, откуда мне знать.
       — Странно, — как бы про себя произносит владелец лавки и, сморщив лоб, крупно задумывается.
       — Гробовщикам, наверное, всегда грустно. Работа такая, да?
       Он пропускает вопрос мимо ушей. Сперва. Потом, после непродолжительной паузы, заговаривает:
       — Нам грустно, когда нет работы.
       — А когда ее больше всего?
       — Когда воды мутнеют и травка начинает пробиваться.
       — Весной, стало быть.
       — Весной.
       Сейчас на исходе поздняя осень — значит, можно выпить во здравие. Они сие превосходно осознают и спустя некоторый промежуток времени полностью расслабляются, одаривая друг друга восточными притчами и максимами собственной конструкции. Послушать неторопливые монологи иногда любопытно, иногда не очень, и я незаметно перешагиваю порог похоронного магазина и вступаю в посюстороннее царство гробов. Один из них, самый крупноформатный, прикрыт крышкой. Костяшкой среднего пальца стучу по ней: кто там? Гробовое молчание. Стук повторяю. Со стороны посмотреть — сумасшедший. Никто не откликается, а я-то думал — крышка откинется и оттуда появится лохматая борода Леонардо да Винчи. А почему нет? Через двадцать лет и три года в руки Гамлета попал череп королевского шута. О, бедный Йорик!
       Сколько же миллионов черепов шутов и красоток, виночерпиев и трезвенников, солдат и полководцев схоронено в родных недрах. Поблизости от нас, в Арташате, ненасытному римскому полководцу Крассу глотку залили расплавленным золотом: о, богатый Красс! В 85-м году в Буэнос-Айресе никак не удалось пробиться к великому Борхесу — теперь он покоится в земле. Бедный Борхес! А Уильям Сароян завещал перевезти частицу его праха в ереванский пантеон, другую — предать земле во Фресно, а третью — в Битлисе, когда это будет возможно, городке детства, который на турецкой карте. Бедный, бедный Сароян! На Ваганьковском кладбище нашел последний приют друг и коллега по двум московским газетам Виктор Горленко. Бедный Витя!
       И еще остроязычный бедный Ювенал, и бедный, очень бедный Ованес Туманян, и очень-очень бедные те ребята, что заживо погребены на дне моря, в отсеках черной субмарины...
       Гроб — единственный транспорт для путешествия в вечность.
       Между прочим, прелюбопытнейший случай совсем недавно имел место в армянской столице. Некий его житель — впрочем, имя оригинала уже предано гласности — восьмидесятилетний Амаяк Арутюнян велел после смерти обвезти по ереванским достопримечательностям. Прогулка по памятным местам заняла несколько часов, благо, таковых невообразимое множество. И всякий раз у знатного объекта гроб поднимали на вытянутых руках, желая угодить покойнику и устроить его потухшему взору широкий, по возможности полный обзор. Родичи от усталости и, чего греха таить, раздражения валились с ног, но не сбавляли скорости, дабы затемно успеть похоронить чудака. Вы, конечно, подумали, что усопший был архитектором или музейным экскурсоводом? Если б хоть так! Он был электриком и, как видим, с божьей искрой виртуального воображения.
       Еще факт из многоколоритного бытия. Ереванский пенсионер Р. М. решил вложить скромные денежки в нечто, что могло бы уберечь их от инфляции. И додумался вот до чего: на сбереженную сумму он приобрел недвижимость, которая в любой печальный день может стать движимостью. Старик заказал себе... гроб. Как ни кощунственно выглядит этот факт, но в практичности пенсионеру не откажешь. Сильно дорожают ритуальные услуги, а на близких теперь надежды мало. Вот и прикупил большой оригинал и ткань для обивки гроба, и белую простыню, а с весенним теплом собирается собственноручно вырыть себе могилу.
       Ждет мужик скорбного зова трубы. Такие долго живут.
       А пока гроб стоит в передней, пугая всяк входящего. Старику нипочем, привык он к невеселому ящику — пыль стирает с него тряпкой, переставляет во время уборки квартиры... Сжился, что ли. Глазу привычней его видеть, чем не видеть. Никого нет у забытого человека — гроб да и только. Все имущество и вся живность.
       Не скрою, серьезно, я искал этого мрачного философа, чтобы посидеть с ним у его пустого гроба. Понять ли душу человека, стоящего одной ногой в гробу и потому загодя обзаведшегося экипировкой для дальнего похода?
       Глядя на небо, предусмотрительно захватываем зонт, чтобы уберечься от возможного дождя. Сиротливый оригинал застраховал себя от неминуемого как мог. Из великого леса жизни он взял себе свое единственное дерево, распилив его на четыре продольные части.
       Один и тот же замысел объединяет оба поступка: не быть застигнутым врасплох неотвратимым и неизбежным.
       Не так уж глупо, если подумать.
       
       Иосиф ВЕРДИЯН, наш соб. корр., Ереван
       
25.01.2001
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды


№ 5
25 января 2001 г.

 Обстоятельства
Тятя, тятя, наши дети… уже студенты
Протокольное поручение. Без комментария
Химический захват. Кому нужен «Фосфор»?
 Подробности
А нужен ли Бородин цвейцарцам?
 Власть и люди
Губернаторская любовь к электричеству. «Генерал Мороз» усугубил конфликт вокруг рубильника
 Четвертая власть
Кто счастливчик?
Неправильный на 80 процентов! Пока поздняя пташка глазки протрет, ранняя пташка уже пиво пьет
Музыка для русских
 Точка зрения
Love me, тендер! Экономический взгляд на основной инстинкт с позиции конкурсных аукционов
Китайское - это точно не российское. И не отличное
 Сюжеты
Метод пробок и ошибок
Который свет тот? Кто тень бросает, тот еще живой
Это не морщины, сопляки. Это шрамы
Любовь похожая на SOS. Наши корреспонденты прошли испытание браком
Единственная - мое любимое число
До первой любви нельзя. Ждем-с…
Любите как в последний день. О тех, кто в гробу видал все споры
Контрольная в голову. От нашего бытия вашему сознанию
 Библиотека
Ловец. Андрей Бычков
 Культурный слой
Так начинают жить стихом
Красное и черное, или монумент падшим ангелам
Холодные-горячие времена
Наши в городе: «Вопли Видоплясова»
Современная музыка: уши те же. Да и лапша тоже
Включите ваши магнитофоны
 Власть и люди
Горбачев-фонд, Клуб Раисы Максимовны и «Новая газета» проводят конференцию, посвященную проблемам реформы школьного образования


   

№ 4
22 января 2001 г.

 Обстоятельства
1.000.000 долларов для генерала с Лубянки
Тед Тернер: я жду ответа президента Владимира Путина
Герои находят награды
Позор не стоит 3.000.000 долларов
 Подробности
Неизвестные подробности задержания Павла Бородина
«Сдача» Павла Бородина была запланирована в Кремле?
«Принять особые меры предосторожности»
О борцах с капитализмом в России
 Расследования
Какое оружие применяется в Чечне? Вполне возможно, как и на Балканах, там использовались боеприпасы с обедненным ураном
 Власть и люди
Назначение прокуроров производится только с разрешения ЦК ВКП(б)
 Власть и деньги
«Дочки» и сынки «Газпорма»
Менеджеры творят беспредел
Счет № 35877 гражданина с паспортом № 0000001. Загадочный фонд создан чиновниками президента Казахстана
 Общество
Акция помощи детям Чечни
Убийство или казнь? Год после трагедии в чеченском селе. Расследование заморожено
 Наши даты
Осипу Мандельштаму - 110 лет
 Геополитика
Те же. Но без Сталина. Спор Грефа и Илларионова почти полностью повторяет столкновение Бухарин - Троцкий
 Навстречу выборам
«Ищу руководящую работу». Как ни странно, но в Петербурге вновь началась предвыборная кампания
 Четвертая власть
Признания проигравшего
Новости от…
Чтоб за нами так следили!
Торт «Останкинский» специально для «душечки». Телезритель недели - Марк Розовский
Поющие головы RenTV. Профессору Доуэлю и не снилось
 Регионы
Колбаса из крокодила Гены
Точка замерзания совести. Репортаж из темной и холодной квартиры
Государство остается без магнитки? Олигархи заняты дележом акций легендарного металлургического комбината
В Костроме наркоманов будут расстреливать без суда и следствия?
Адмирал опроверг «Вашингтон пост»
Аман Тулеев выводит бригаду из Чечни
Чукотка. Люди из зоны потерянного времени
 Точка зрения
Обязательное страхование взяток?
Основа надежд кредиторов пятой очереди «Инкомбанка»
 Наука
Закон генома. Он позволяет создать уникальные лекарства. Но чиновники, как всегда, против
Аттестат равных возможностей. Министерсво образования дало единому экзамену эксперементальную путевку в жизнь
 Свидание
Лев Дуров: однажды я был Микояном, а потом меня лишили «Оскара»
 Сюжеты
Сергей Юрский. Независимое расследование
Неизвестный Маслов. Хроника кругосветного путешествия в частушках и объяснительных
 Спорт
Можно бить по воротам, но проще - судью. Футбольным арбитрам могут помочь только силовые структуры государства
 Культурный слой
Сергей Чудаков - московский плут из магаданских лагерей
Дмитрий Крымов. Карнавал без масок

АРХИВ ЗА 2001 ГОД
94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2001 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100